– Нет. Через три года стало ясно, что Айлин не сможет иметь детей. Она страдала, но ничего не говорила. А бабушка… бабушка Саида стала нападать на нее, словно хищная птица. Ты не представляешь, как она умеет уничтожить человека лишь одним взглядом. А здесь были не только взгляды. Она обвиняла Айлин в бездействии, в слабости, в том, что не оправдала ожиданий рода. Я пытался защитить. Но сам уже не знал – от кого. От бабушки или от нее самой? Ее страдание было невыносимо и я стал засиживаться в офисе до ночи.
– И тогда нашел нити, ведущие к твоей маме? Ты ведь писал об этом в самом начале. Мы тогда отметили, как похожи наши отцы.
– Да, я нашел переводы денег во Францию и задал неудобные вопросы отцу. Это вызвало грандиозный скандал, но в моей голове прочно засело имя Сесиль. Теперь женщина, которую я видел с самого детства во сне, обрела имя. Я понял, что мою маму зовут Сесиль, она француженка и самое удивительное – все эти годы она была жива и жила в Париже.
– Вот и ответ, почему ты стал профессором литературы в Париже. Я права?
– Я же говорил, что это долгая история.
Мне хотелось узнать все то, что было частью ее жизни.и снова уточнила:
– И ты уехал во Францию?
– После смерти Айлин я не мог больше оставаться дома. Не только из-за горя – я вдруг понял, что вся моя жизнь принадлежала другим. Решения принимались за меня: где жить, с кем быть, что носить, что думать, что чувствовать… Я взбунтовался. Не громко. А просто собрал вещи, перевел документы, поступил в университет.
– Твоя жена умерла?
– Она нашла единственно доступную ей форму побега из удушающей реальности и заболела так внезапно, что словно растворилась буквально за год. Непростое было время. Я разрывался между ее отказом от поездок в больницу, молчаливой болью и поисками нитей к своему прошлому, ведь после того, как я впервые задал вопрос отцу, кто такая Сесиль Буве и почему он каждый месяц переводит ей деньги в Париж, мне стало известно уже многое.
– Он рассказал?
– Нет, но я нашел их письма. Они были наполнены нежностью. В них не было слов любви, но это было общение очень близких друг другу людей, у которых было общее прошлое. Первое письмо пришло в год моего рождения. Я восстановил действия. Тогда только умер мой дед и отец провел во Франции целых полгода сразу после того, как только вернулся домой с учебы. Но вместо того, чтобы возглавить семейный бизнес, как требовал долг, он уехал в Париж, а делами занялись братья деда. А потом он вернулся. Не знаю деталей, но он стал у руля семьи. А бабушка, потеряв мужа, который был единственной любовью всей ее жизни, сосредоточила всю себя на моем воспитании, ну и на женитьбе отца, конечно. В этом ей нет равных. Я восстанавливал прошлое по крупицам и обрывкам фраз в старых письмах. После возвращения отца из Парижа, наша компания каждый месяц делала переводы на имя Сесиль.
– Как ты выдержал смерть жены?
– Я просыпался и не знал, кто я. Шел по улице – и ловил себя на том, что вижу мир, будто сквозь чужие глаза. Все, что у меня было – дом, семья, статус, даже жена – оказалось кем-то другим написанным сценарием, в котором я лишь читал чужие реплики. Айлин умирала молча, почти незаметно, и с каждым ее шагом в сторону смерти я все больше понимал, что сам давно мертв. Мы говорили с ней по-настоящему и искренне всего один раз ночью за день до того, как она умерла. И тогда, наконец, честно признались друг другу, что стали оба заложниками чужих ожиданий. Два несчастных человека оказались вместе, но не смогли ничего друг другу дать.
– Как это ужасно.
– После ее смерти я понял: если не уйду сейчас – исчезну окончательно. Не физически. Просто перестану быть собой. И в один день я встал, словно на автомате собрал бумаги, документы, книги. Купил билет. Я не кричал, не обвинял, не требовал. Я просто вышел за дверь и больше не оглядывался. Оставил отцу письмо на рабочем столе. Это не был побег. Это было рождение.
Я долго не отвечала. Просто сидела, держа чашку с остывшим кофе, и смотрела в экран. Мысли путались, а пальцы не слушались. Я ведь тоже когда-то ушла. Только не ради себя… Я убегала, увозя с собой тайну, которая уже жила во мне. Я убегала из-за страха, что повторю судьбу женщины, чье имя тогда не знала. Сесиль…
– Расскажи про свою встречу с матерью. Ты ждал ее столько лет.
– Это было еще более оглушающе, чем те годы, когда я не знал ее имени. Я действительно нашел ее. У меня был только номер банковского счета. Не представляешь чего мне стоило найти ее адрес и узнать место работы. Она была танцовщицей. Работала в балете. Мы были чем-то похожи – в профиле, в форме носа, в выражении взгляда. Я сразу понял, что в нас течет одна кровь, стоило лишь увидеть.
– Ты встретился с ней?
