– То , что пахнет тобой и домом, опять забыла как называется, – смеюсь и смотрю на куклу, словно она может помочь вспомнить, потом перевожу взгляд на маму. Она тоже смеется и от ее смеха поднимается белое облако муки над миской…
– Вы переставили сахар? – голос Милены возвращает меня в настоящее.
– Прости, совсем забыла. Да, машинально. Посмотри в той полке и поставь, как тебе удобно. Мне разрезать пирог или ты?
– Давайте я.
Смотрю как Милена тоже подносит пирог к лицо и чуть задержав вдох, спрашивает:
– Чем это пахнет, не знаете?
– Знаю. Это пахнет домом. И уютом. И семьей.
Улыбаюсь, чувствуя, как внутри меня что-то тихо оттаивает, словно первый тонкий лед под весенними лучами. Может быть, дом – это и правда не стены. Может быть, дом – это действительно люди, с которыми тебе хорошо.
Мы пили чай и смеялись, как старые подружки, шутили над Тимуром и звонили ему вместе вдвоем. А потом Милена пошла к себе в комнату, а я подумала, что меня ждет интересный вечер, ведь я обещала сыну прислать утром вторую часть истории незнакомки из Питера.
<p>Глава 24. Дневник незнакомки из Питера</p>Я всегда мечтала быть сильной женщиной: яркой, независимой, самостоятельной. Работать в любимой редакции, встречаться на квартирниках, обсуждать спектакли, спорить о книгах, писать статьи. Мне казалось, что так и будет всегда. Но я влюбилась. До одури, до дрожи в голосе, до ощущения, что без него мир не существует. Я знала, что он не примет моего стиля жизни. Он говорил, что не против моей работы, но тоже самое он говорил и о моей прическе. А я видела сколько счастья было в его взгляде, когда я всего-то перекрасила волосы в обыкновенный русый блонд. Я сделала это через две недели после нашей странной встрече на Лиговке, 17. И в тот же день он сделал мне предложение. Мы целовались прямо посреди дороги и нам сигналили водители, проносившихся мимо машин и троллейбусов.
Подумаешь, отказаться от работы? Я была готова умереть ради любви к нему. Раньше я даже не представляла, что можно кого-то любить так сильно. Но самым удивительным было то, что с такой же силой любил меня и он: до дрожи, до потери пульса, до возможности поставить крест на своей офицерской карьере ради меня. Но я бы никогда такого не позволила. Я знала, что в его мире для таких, как я, никогда не нашлось бы места. Даже любовь не могла это изменить. Но он был готов рискнуть всем ради нас. А я была готова раствориться в его мире, лишь бы остаться рядом. Я решила, что смогу стать такой, как все в его части. Ему никогда не станет за меня стыдно, он никогда не пожалеет, что выбрал меня.
