Олег с сестрой продолжили путь по коридору, где по-прежнему витал аромат влажной тряпки и школьной столовки. Варвара чуть поежилась — возможно, не от холода, а от воспоминаний. Олег незаметно подался ближе, не касаясь, но будто защищая, и они пошли дальше, растворяясь в толпе одноклассников, обсуждающих очередной школьный скандал.
Вера Степановна носилась по классу, как вихрь в юбке. Ее седые волосы собраны в тугую гульку, очки сверкали в такт каждому резкому жесту, а в голосе звучал металл.
— Закон Ома, бездельники вы мои! Не Омг, как вы в своих телефонах пишете, а Ом! О-Эм! — закричала она, с размаху поставив ладонь на парту какого-то бедолаги на первом ряду. — Я вас всех на пересдачу отправлю, если сейчас же не запомните! Двойки поставлю! Из школы выгоню!
Кто-то попытался тихо пошутить, но Вера Степановна тут же обернулась, выхватила у шепчущегося парня дневник, прищурилась и грозно произнесла:
— Иванов, у тебя и так поведение — как у электрона на свободе. Ещё один звук — и я тебя к директору, к твоей любимой тумбочке!
В классе пробежал сдержанный смешок, но быстро утих под ледяным взглядом учительницы. За очередной неловкой попыткой кому-то списать формулу последовала лёгкая оплеуха.
Олег сидел на месте, молча подперев кулаком щеку. В его взгляде не было страха — только усталость и понимание, что проблема глубже. Он смотрел на Веру Степановну, на её резкие движения, на старомодное платье и затертую указку — и думал:
Егор — не единственная беда этой школы. Если учитель позволяет себе поднимать руку на ученика, кричать, унижать... Чему тогда вообще здесь учат?
Он скосил глаза на Варвару. Та аккуратно, почти машинально, записывала всё в тетрадь, будто её существование в классе — это просто обязанность, а не участие. Она сидела тихо, сосредоточенно, и лишь по бледности щек и напряжённым пальцам было понятно — она держится изо всех сил.
— Олег Хазер! — рявкнула Вера Степановна, выдергивая его из мыслей. — Сколько сопротивление, если напряжение 220, а ток — 2 ампера?
— Сто десять, — без паузы ответил он.
— Хоть кто-то не спит, — буркнула она и, поправив очки, снова принялась объяснять, на ходу указывая формулы на доске и ругаясь на мел, который постоянно ломался.
Урок тянулся, как старая резинка — с усилием, с натугой, с напряжением, будто и он сам был частью этой изношенной школьной системы, где терпение — самый важный навык.
После физики была алгебра, которую вела сухая, как мел, Галина Аркадьевна. Она говорила быстро, отрывисто, будто отстреливала формулы и уравнения очередями. У класса от её темпа уже давно начала плыть крыша, но списывать было бесполезно — глаз у неё, как у ястреба.
Олег сидел, уставившись в тетрадь, делая вид, что сосредоточен, но на самом деле наблюдал краем глаза за Егором. Тот, как и всегда, сидел в окружении своих «приближённых», вальяжно откинувшись на стуле, периодически бросая в сторону Олега тяжелые, колючие взгляды. Казалось, он ждал — подходящего момента, слабости, хоть какого-то повода ударить в спину. Но пока момент не наступал, и это только сильнее злило Егора.
После алгебры был урок истории. Учитель — добродушный, но вечно уставший Сергей Алексеевич — рассказывал про реформы 19 века, перелистывая старые распечатки, в которых путается даже он сам. Варвара сидела с прямой спиной, делая вид, что внимательно слушает, но по легкому напряжению в плечах Олег понимал — ей тоже неспокойно.
Наконец, когда прозвенел звонок, класс лениво потянулся к выходу — впереди был последний урок на сегодня: автодело. В десятом классе можно было выбрать между уроками труда и автоделом, и Варвара с Олегом почти одновременно подали заявление туда, где пахло бензином, где можно было трогать настоящие инструменты и не возиться с фанерой и иголками.
Кабинет автодела находился в отдельной пристройке — полутемное помещение с большими окнами, застекленными ещё в советское время, с покосившимся плакатом «Устройство двигателя внутреннего сгорания» и стойким запахом моторного масла. Там стоял старый «Жигуль», по легенде — еще от первого завуча.
Олег и Варвара шагнули внутрь, привычно усевшись в центре. К ним присоединились ещё несколько ребят, но в какой-то момент в дверях снова появился Егор. Он окинул помещение оценивающим взглядом и медленно прошёл к своему месту, не сводя глаз с Олега.
Было тихо, почти глухо. В эту тишину будто встроился внутренний счёт — как у шахматистов, перед следующей партией. Олег чувствовал, что что-то назревает. Очень скоро.
В кабинете автодела витал запах масла, резины и старого металла. Мальчишки расселись по скамейкам, девчонки — ближе к окнам, где стояли разобранные макеты двигателей. Варвара привычно заняла место рядом с братом, держа руки на коленях, будто готовясь в любой момент оттолкнуться и вскочить.
Олег краем глаза заметил, как Егор, медленно поднявшись со своего места, обвел взглядом кабинет. Учителя еще не было, и класс погрузился в напряженное ожидание. Даже те, кто обычно не вмешивался ни во что, почувствовали, что воздух стал гуще, как перед грозой.