– Я уже понял, что у тебя предрассудки по отношению к высоким людям.
Я молча уставилась на него, не зная, смеяться мне или ругаться. Я ничего не соображала, чувствуя, как рушатся стены и заграждения, которые я много лет назад выстроила вокруг своего сердца. Мое сознание металось в попытках хоть как-то скрепить обломки между собой.
Я медленно двинулась в сторону кровати Бекетта. Легла на нее и натянула одеяло до подбородка.
Подушка, одеяло и простыня были пропитаны запахом Бекетта – таким свежим и таким мужским. Смесью ароматов одеколона, мыла, крема после бритья и его кожи. С каждым вдохом я вбирала его в себя.
– Ну что, доволен? – спросила я.
– Я всегда радуюсь, когда добиваюсь своего, – отозвался он.
Мне пришлось закусить щеку, чтобы не рассмеяться. А в следующее мгновение я уже засыпала, со всех сторон окруженная вещами, носившими на себе след Бекетта.
Когда я проснулся, в воздухе витал запах кофе. Зельда сидела за столом, сгорбившись над работой и подтянув одно колено к подбородку. Волосы были завязаны в пучок, на носу очки, несколько слоев одежды на хрупкой фигурке. Радиатор у ее ног тихонько хрипел и пощелкивал. Гирлянды горели, разгоняя серый полумрак зимнего утра.
Ох уж эти гирлянды. И ковер. Вроде бы в этой мрачной, серой квартире произошли совсем небольшие изменения, но они оказывали на меня очень странное влияние.
Последние десять дней я изо всех сил пытался поддерживать с Зельдой дружеские отношения. Доброжелательно и профессионально вести себя во время работы над романом. И не позволять себе ничего лишнего.
И все же впервые за долгое время я позволил себе надеяться. Надеяться на многое. Может быть, нам с Зельдой удастся возвести нечто прекрасное на фундаменте, который она успела заложить. Может быть, этот роман станет популярным и принесет хорошие деньги. Есть шанс, что тогда моя жизнь пойдет иначе.
Раньше, думая о будущем, я представлял бесконечную череду дней, в течение которых я разъезжаю по Нью-Йорку на своем велике. Думал, что буду работать курьером, пока не состарюсь или не получу травму. Возможно, Зельда меняла мою судьбу. Она уже успела стать моим творческим партнером – раньше я даже представить не мог, что в моей жизни случится нечто такое.
Я смотрел на нее, сидевшую под гирляндой из мигающих огоньков. Раньше я даже представить не мог, что в моей жизни случится она.
Я откинул синее одеяло и поднялся с матраса.
Зельда обернулась и бросила на меня свой коронный саркастичный взгляд, который я успел полюбить.
– Ну как? Было жутко неудобно, да? А все потому, что ты слишком высокий.
Я поборол желание растереть затекшую поясницу и одарил ее невинной улыбкой.
– Понятия не имею, о чем ты говоришь.
Она прищурилась и посмотрела на меня сквозь эти чертовы очки, а потом фыркнула и вернулась к работе.
Я налил себе кофе.
– Как ты смотришь насчет того, чтобы сегодня поработать над романом?
– У тебя выходной, – проговорила Зельда, не поднимая взгляда.
– А значит, у нас будет много времени для работы.
Она покрутила в пальцах ручку и наконец обернулась ко мне.
– Я хочу погулять, – сказала она. – Увидеть Манхэттен. Я живу здесь уже несколько недель, а видела только наши с тобой рестораны и торговый центр.
– Многие душу готовы продать, чтобы увидеть «Атлантик терминал», – сказал я. – Ты даже не представляешь, как тебе повезло.
Она закатила глаза.
– Не сомневаюсь, что это восьмое чудо света. Но я говорила серьезно. Работа над романом идет хорошо. Давай сегодня отдохнем от него и сходим погулять.
Я прислонился к кухонному столику, на мгновение задумавшись. Мой взгляд упал на маленькую рождественскую елку, стоявшую на столе.
– У меня есть идея.
Бум!
Поезда метро на линии N, направлявшиеся к Манхэттену, были забиты мамочками с колясками и желающими закупиться рождественскими подарками. На Геральд-сквер мы сделали пересадку на линию F и вышли из метро на 47-й улице.
– Рокфеллер-плаза? – спросила Зельда.
Ее серая шапочка была натянута на уши. Волосы разметались по пальто, а чернильные пятна на пальцах скрывались за белыми вязаными перчатками с причудливым цветочным узором.
– Ты там когда-нибудь бывала?
– Нет. Только видела по телевизору, как зажигают гирлянду на елке. Ее размер всегда меня…
Зельда осеклась: мы повернули за угол, и плаза предстала перед нами.
– Господи боже, – произнесла она.
У подножия золотой скульптуры, изображавшей Прометея, белым ковром расстилался каток. Над плечами Прометея возвышалась рождественская елка под тридцать метров высотой, украшенная огоньками всех возможных цветов.
– Я не думала, что она настолько… высокая.
Ее взгляд медленно опустился от макушки елки до катка, по которому скользили люди.
– Хочешь покататься? – спросил я.
– А можно? Ты сам хочешь?
Теперь она смотрела на меня. Ее прекрасные глаза так светились, что мне пришлось заставить себя оторвать от нее свой чертов взгляд.
– Да, хочу, – ответил я. – Так мы сможем увидеть елку вблизи.
