Мы тихо шли по океанариуму, когда Ю Гыми вдруг сказала, словно размышляя вслух:
– Я все думаю о словах сектанта. Они явно выбрали этот день неспроста. Но сколько ни ломаю голову, единственное, что приходит на ум, – тридцать первого мая в Корее отмечается День моря.
– В Корее есть такой праздник?
Син Хэрян, нахмурившись, как будто задумавшись о чем-то далеком, ответил:
– Возможно, это день, когда Чан Бого[13] основал Чхонхэчжин[14].
Я был ошеломлен. Что, такие даты тоже становятся праздниками? Тогда, может, есть и День земли?
– Так это еще и отмечают?
Мое удивление заставило Ю Гыми обратить внимание на Син Хэряна.
– Откуда вы об этом знаете? – спросила она с любопытством.
– У меня есть знакомый в военно-морском флоте, – ответил Син Хэрян. – А вы, Ю Гыми, откуда об этом знаете?
– Я родом из Вандо.
Со Чжихёк, тяжело дыша, вдруг пробормотал:
– День отказа от курения! Сегодня же еще и День отказа от курения. Может, гуру – кореец или у него сегодня день рождения, а курение он ненавидит?
– Ненавидит сигареты? – задумчиво добавила Ю Гыми, вновь погружаясь в раздумья.
Я поправил руку Со Чжихёка, сползающую с моего плеча, и попытался отвлечь Ю Гыми разговором:
– О чем вы задумались, Гыми?
– Об этих сектантах. Нужно понимать врага, чтобы повысить шансы на выживание. Они устроили такой ужас ради того, чтобы обрести вечную жизнь. Я подумала: если сегодняшний день не такой важный, как они думали, может, они просто прекратят это все?
Со Чжихёк коротко засмеялся, но тут же поморщился от боли.
– Ох, Гыми, вы думаете, что сектанты скажут: «Ой, мы ошиблись с датой!» – и спокойненько уйдут? Эти люди взяли в руки оружие и захватили четырехэтажную подводную станцию. Такие террористы готовятся годами и вкладывают в подготовку уйму времени и денег.
Со Чжихёк не стал говорить, что ее рассуждения наивны или глупы. И правильно сделал, потому что самым наивным здесь, скорее всего, был я. Невежество Ю Гыми не заслуживало осуждения, ведь обычный человек не каждый день сталкивается с террористами или сектантами, и это не то, что кто-то должен знать наперед.
Ю Гыми внезапно обратилась ко мне:
– Эм… Мухён, на Третьей базе вы говорили что-то о религиозных элементах?
– Учитель, учение и община.
– Можно спросить, откуда вы это знаете?
Я собирался рассказать о своей семье, но понял, что это займет слишком много времени, и просто покачал головой:
– Я не хотел бы отвечать на этот вопрос.
К моему удивлению, Ю Гыми не настаивала:
– Поняла. Тогда расскажете, когда захотите. Итак, учитель… Тот, кто создал религию, наверное, и есть учитель? Учение – о том, как обрести вечную жизнь. Однако меня удивило, что у них все так регламентировано. Например, принято вставлять себе акульи зубы. Или было четкое указание именно сегодня взять в руки оружие. И они вкладывают столько денег в людей, которые даже не особо интересуются религиозными ритуалами. Обычно бывает наоборот. Я слышала, что секты стараются оставлять правила размытыми, чтобы было легко выкрутиться, если что-то пойдет не так. И я никогда не слышала, чтобы секты вкладывали деньги в своих последователей.
Я торопливо кивнул:
– Да, я тоже впервые о таком слышу. Обычно секты вытягивают деньги у верующих, как пиявки, а не раздают. Меня удивил рассказ про акул. Можно подумать, что речь о какой-то экологической организации.
– Почему они выбрали такую концепцию? Обычно секты создаются для того, чтобы основатель мог использовать труд и деньги своих последователей.
Я представил себе культ, у которого столько денег, что нет нужды собирать их с последователей. Как бы безумно это ни выглядело, если секта обещает большие деньги, люди, особенно те, кому они действительно нужны, выстроятся в очередь, чтобы присоединиться. Да и понятие «бесконечность» тоже звучит странно. В мире ведь нет ничего бесконечного.
– Если у основателя секты есть деньги, то ему и не нужно привлекать средства через последователей.
– Получается, какой-то богач решил, что сегодня – идеальный день для обретения вечной жизни, обеспечил своих последователей акульими зубами, оружием и отправил их убивать людей ради бессмертия?
– Похоже на то…
Ю Гыми на мгновение задумалась, а потом нахмурилась и подметила то, что и мне казалось странным:
– Но ведь сама идея вечной жизни выглядит абсурдно. Жить вечно? Как долго длится это «вечно»? Время всегда имеет пределы. Даже у планеты есть свой срок жизни, не говоря уже о людях.
Син Хэрян, до этого молча слушавший наш разговор, вдруг сказал:
– Вопрос в том, нужно ли вообще стремиться к бесконечной жизни.
– А вы бы выбрали вечную жизнь, если бы могли?
– Нет.
Син Хэрян ответил как отрезал – видимо, ему была не по душе идея вечной жизни. Впрочем, такие люди есть.
Я взглянул на Со Чжихёка, и он со стоном сказал:
– Да плевать мне на это бессмертие, просто вылечите мне колено. И морфий дайте!
Идущая впереди Пэк Эён закатила глаза и добавила:
– Долго жить – это, конечно, здорово. Вампиры такие крутые, правда? Но остаться совсем одной… даже не знаю.
Она покачала головой, и ее длинные волосы, собранные в хвост, тоже плавно качнулись.
