— Значит так тому и быть… — сдавленно вымолвила я, со всех сил отводя в сторону взгляд, — Я исчезну, если ты того пожелаешь.
Делаю шаг назад, тем самым подтверждая свои слова.
Короткий миг немого молчания, и взрыв…
— Так исчезни!!! — взревел он, — Уйди из моей жизни!!! Не мучай меня!!
Не пытаясь скрыть свою ярость, Хан резко разворачивается, и со всей силы впечатывает подошву сапога в бортик лохани, с грохотом и всплеском опрокидывая ее на бок.
Не в силах видеть его гнев, я прижимаю ладони к влажным глазам, внутренне содрогаясь от страха и безнадежности. Как можно одновременно любить человека и до мурашек бояться его?!
Вскоре все вокруг стихло, и лишь горячая вода у моих стоп и прерывистое мужское дыхание все еще напоминали о том, что произошло.
В звенящей тишине юрты тяжелые шаги Хана, сопровождающиеся тихими всплесками воды, звучали для меня как гром среди ясного неба. Вновь подойдя ко мне вплотную, он на секунду замер. Именно в этот миг я думала, что все кончено. Он просто убьет меня… Не своими руками, нет — выкинет на площади в улусе, и уже там надоедливую чужачку добьют его воины.
Но он не совершил ничего из вышеперечисленного…
Он просто прижал меня к своей груди. До боли стискивая плечи и талию, с шумом вдыхая мой запах и с глухим стоном выдыхая его.
— Ты же уничтожишь меня… Выжжешь до тла одним только взглядом. А вместе со мной и весь улус… — обреченно пробормотал Хан, прижимаясь колючей щекой к моему виску, — Как мне отказаться от тебя? Как?! Кто ты, Кара? Кто ты, черт возьми, и почему мое сердце так болит по тебе?! Как так вышло, что я из каана вдруг превратился в твоего раба…
Я буквально застыла, повиснув в стальных объятиях как тряпичная кукла. У меня голосовые галлюцинации, или…
Пытаясь выбраться из состояния растаявшего желе, я сделала глубокий вдох, и выставив перед собой ладони, уперла их в широкую грудь, разрывая контакт.
— Подожди…
Губы мужчины сжались в тонкую линию, а в глазах мелькнул блеск разочарования.
— Несколько ночей назад… Ты явно дал понять, что я не интересую тебя, — слова давались с трудом, — Что изменилось за это время, что ты чуть ли не в любви мне теперь признаешься?
Хоть я и старалась говорить как можно более бесстрастно, в моем голосе явно звучали горечь и обида.
— Не изменилось ничего, кроме того что я безумно устал врать самому себе, — пошел на откровение Хан, — Той ночью все случилось совсем не так как я ожидал…
— Ты сказал, что не хочешь меня! — не выдержав, вскрикнула я, — Признай, что ты испугался! Испугался того, что увидел под одеждой!
В глазах снова встали злые слезы.
— Да ты же тряслась как овечка на ужине у волка! — закричал он в ответ, — Что я должен был сделать?! Взять тебя силой! Да, наверное должен! Но вот не смог почему-то! И это меня неимоверно бесит! Кто ты такая, чтобы я заботился о твоих страхах и ранимой душе?! С первого дня, как увидел, я не могу выкинуть тебя из головы! Но так не бывает, я даже не знаю тебя! И это выбешивает меня еще больше!
Выдохнувшись, он резко замолчал и отвернулся, пытаясь взять себя в руки.
Этот парадокс сводил меня с ума. Одна часть души Хана, помня свои чувства тянулась ко мне, а вторая ненавидела за то что подрываю все его устои и принципы. И далеко не факт, что первая возьмет верх.
Пора завязывать с этим.
— Я сама уйду. Тебе не придется избавляться от меня. Но перед этим мне нужно поймать того, кто убивает русских наложниц. Я не оставлю это просто так, сколько бы ты не утверждал, что их погубили духи, — произнесла я, утерев слезы.
Хан тихо хмыкнул и слегка повернул голову через плечо со словами:
— А с чего ты решила, что я отпущу тебя?
И снова хлопает дверь. И вновь он уходит…
Окинув взглядом погром, который оставил после себя Хан, я грустно усмехнулась и призвала стихию.
Как обычно не без труда.
Огонь все еще не желал полностью мне подчиняться, в основном, хаотично возникая в моменты всплеска эмоций.
Когда языки пламени полностью выпарили воду, я, кряхтя, поставила на место лохань и приоткрыла дверь, чтобы выгнать из помещения влажный воздух.
Я должна была радоваться. Ликовать. Ведь как оказалось, Хан все же что-то чувствует ко мне… Однако на деле стало только хуже. Он не посмеет любить меня как свою женщину, а становиться постельной игрушкой как Настасья у меня как-то нет желания.
Нужно бежать, пока эта трясина не затянула меня еще сильнее. И как можно быстрее. А потому возьми уже себя в руки, Кара, черт тебя побери!
Мысленный пинок помог.
Нырнув за деревянную ширму, я скинула с себя простынь и быстро натянула одежду. В этот раз выбор пал на нарядный дээл небесно-голубого цвета с широким белым поясом. Сегодня нужно было выглядеть поприличнее, все же к сестре каана в гости идем.
Ну как в гости…
Если честно, я собиралась подкараулить Солонго у её юрты и аккуратно допросить. Наивно? Может быть. Но других вариантов хоть что-то узнать я пока не придумала. В конце концов что может случиться? Самое худшее — она нажалуется на меня своему братцу. Но это я уж как-нибудь переживу.
