Одной рукой Хан управлял поводьями, а второй крепко удерживал меня за талию. Близость его тела пробуждала целую бурю смешанных чувств, заставляя то нервно вздрагивать, то сдерживать в себе острое желание прижаться еще ближе к широкой груди.
С одной стороны, я наслаждалась этим моментом, а с другой… В голове мелькали образы того, как он каждую ночь прижимает к себе других наложниц, которые уж точно куда сговорчивее меня.
А еще, нет-нет, да и всплывала предательская мысль о том, что возможно это последние дни, когда я могу почувствовать его близость.
Казалось бы, что мне терять и чего стоит одна ночь с любимым, которого никогда больше не увидишь? Но, нет. Я знала, что если сделаю этот шаг, то уже никогда не вернусь в свое время.
Я не стану окончательно ставить крест на своей жизни. Все можно пережить. Пережить и забыть… Люди влюбляются и расстаются множество раз за свой короткий век. Вот и я не стану хоронить себя из-за одной несчастной любви.
Если бы еще на деле было бы также легко, как и на словах…
Шум и гам приближался. К радостным голосам добавились мелодии варгана и моринхура, а в нос ударили запахи кумыса и араки, к которым уже успели приложиться некоторые купцы.
Площадь была забита лавками с товаром и огромным количеством людей, будто селение в одночасье увеличилось раза в два.
Народ был шокирован нашим появлением.
Нет, не так… Все были в шоке от того, что вместе с кааном ехала я. Да и сама я если честно все еще недоумевала, с чего вдруг удостоилась такой чести.
Но назад уже не повернешь. А потому приходилось молча терпеть язвительные шепотки за спиной и презрительные взгляды.
Неужели он не мог посадить меня на другого коня? Теперь жди беды… Остальные наложницы никак не простят мне такого внимания со стороны каана.
Вот мне просто интересно, для чего он это сделал? И ежу понятно, что с этого дня все вокруг будут считать меня его фавориткой. Но к чему это?! Многие будут недовольны тем, что каан предпочел родовитым монгольским девушкам меня, уруску с испорченным лицом и плохой репутацией. Мы же оба проблем теперь не огребемся!
Но Хан был абсолютно спокоен, его как будто совсем не волновали косые взгляды соплеменников.
Тем временем весь народ вдруг разом позабыл про нас и быстрыми ручейками начал стекаться к сердцу площади. Хан тоже направил своего коня в ту же сторону.
— Что там? — потеряв терпение, спросила я.
— Говорят, что Аян и Бат пленили в горах какого-то русского чародея.
— Чародея? — переспросила я.
Хан пожал плечами.
— Думаю это ложь. Бат любит придумывать разные небылицы, дабы превознести свои подвиги.
Внутри заворочалось нехорошее предчувствие. Что-то было не так… А еще, нос периодически улавливал странный сладковатый запах, что-то свежее, но одновременно слишком терпкое. Как сосновая хвоя или нагретая на солнце смола. И этот запах никак не отпускал меня, заставляя раз за разом все глубже вдыхать воздух, пытаясь разгадать тайну удивительного аромата.
Когда народ расступаясь, пропустил лошадь каана вперед, моим глазам открылась не самая приятная картина. К высокому столбу был прикован изможденный молодой мужчина. Русые волосы пропитаны потом и кровью, рубашка на груди разорвана, а голубые глаза подернулись пеленой боли. И запах, тот странный запах стал еще ярче, и я наконец поняла, что он исходит от пленника.
Высокий, просто огромный широкоплечий детина в грязных доспехах важно выхаживал вокруг него, самодовольно вещая на всю округу:
— … и мы бились целую ночь! Колдун насылал на меня свои дьявольские заклятья, но я все равно смог его одолеть! И теперь вся Монголия узнает, что я — Бат, пленил русского колдуна и богатыря Саяна!
Саян…
Неужели тот самый Саян? Не верю. Не может такого быть. Мы же изменили историю? Они не должны были встретиться!
Но разве бывают такие совпадения? Саян… Богатырь… Колдун… Получается я чувствовала запах его магии?
Неужели все зря?
Голову сковало ледяными тисками. Я была настолько растеряна, что даже не сразу заметила как Хан спрыгнул с коня и попытался снять меня.
— Ты чего? — поинтересовался мужчина, легонько дернув меня за юбку, — Уснула?
Я наконец встрепенулась.
— А? Да, нет… Просто задумалась.
Кулем соскользнув с лошади, я приняла руку Хана, и позволила увлечь себя прямо к столбу, на котором висел пленник.
— Ну-ка Бат, и мне расскажи, как ты пленил могучего Саяна! — с долей насмешки произнес Хан, приблизившись к воину, — Что за страшные заклятия он творил?
Бат сразу как-то стушевался и попробовал спрятаться в тени столба. Не вышло.
— Так что там с заклятиями? — не отставал каан.
Неожиданно вместо Бата ответил сам Саян.
Хрипло рассмеявшись, богатырь поднял голову, и глядя Хану прямо в глаза, насмешливо процедил на ломаном монгольском:
— О, я использовал страшнейшее заклятье! Заклятье глупости — видать от того твой воин и превратился в такого осла! Хотя знаешь, мне почему-то кажется, что он таким и родился!
Усмешка сползла с лица каана, а на челюсти отчетливо выступили желваки. Мышцы на руке под моей ладонью ощутимо напряглись.
