Сдернув с лошади, он сбросил меня на землю, и подобрав с земли толстую цепь, обернул вокруг тела в несколько раз. Оба конца цепи остались в его руках, и теперь я буквально была марионеткой военачальника.
На поляне уже начал потихоньку собираться народ, заинтересованный новым представлением. Вскоре кто-то рассказал о происходящем каану, и тот молнией ворвался на поляну, расталкивая толпу зевак.
— Какого демона здесь происходит?! Что ты себе позволяешь, Менгуй?! Отпусти ее!
— А происходит то, Ерден, что одна из твоих наложниц посмела предаться распутству со своим соплеменником! Я поймал их у реки. Ее любовничка я убил на месте, а судьбу девки решать тебе.
Хан резко остановился, неверяще вглядываясь в мое лицо, и периодически переводя взгляд на Менгуя.
— Ничего такого не было!! — не выдержала я, — Он все врет! Я знала того парня не больше пары минут! Он просто вернул мне кошелек, который я обронила!
Менгуй тут же натянул цепи, и я закричала от боли, ощутив как трещат собственные ребра.
— Ты должна была все время находиться с Унурой, где она? — напряженно спросил Хан.
На лице мужчины читалось отвращение и гнев. И лишь на дне черных глаз все еще немного плескалось сомнение.
— Она..
Договорить мне не дали.
— Унура!
На рык каана из толпы тут же выбралась перепуганная насмерть прислужница. Поклонившись почти до земли и заискивающе заглядывая ему в глаза, Унура поведала:
— Ваша наложница сбежала, господин! Клянусь, я все это время искала ее, но она как сквозь землю провалилась! Прошу, пощадите!!!
Вот черт! Я же сама велела все сваливать на меня. Но я же не знала, что меня обвинят в ТАКОМ!
Девушка, рыдая, упала каану в ноги.
Хан тут же отмахнулся от нее как от надоедливой мухи, и обойдя дугой, остановился прямо возле меня.
Он ничего не говорил, но один его тяжелый, мрачный взгляд бил наотмашь не хуже хлыста.
— Я не виновата… — сквозь слезы прошептала я, прикрывая веки.
Он не поверил мне.
— Разве блуднице место в гареме каана? — торжествуя, спросил Менгуй.
Я вздрогнула, услышав как толпа согласно заулюлюкала.
— Место ей на виселице! — и вновь публика одобрительно загалдела, а Менгуй ехидно добавил, — Если конечно кто-нибудь не захочет искупить ее грех монетами! Ну, есть желающие?
Конечно, все мужчины молчали. И я знала что будет дальше, только вот от этого знания хотелось выколоть себе глаза.
Изобразив сочувствующий вдох, Менгуй как по сценарию выдал:
— Никто не поможет. Знаешь, Ерден, мне жаль эту калеку. Пожалуй я готов сам…
Но военачальник не успел договорить.
— Я сам накажу ее за бесчинства.
Менгуй онемел. Похоже он не ожидал такого поворота. Как и собственно вся толпа.
Я непонимающе взглянула на Хана.
Что происходит… Он пытается меня спасти, или же решил собственноручно отомстить за якобы “измену”?
— Что это значит, Ерден? — наконец подал голос изумленный Менгуй, — Как это, ты сам ее накажешь?
Хан развернулся к народу.
— Оскорбление было нанесено мне лично. Улуса это не касается, а значит я сам разберусь с этой наложницей. Отпусти цепь!
— Да разве так можно! — возмутился Менгуй.
Он был просто в бешенстве из-за того, что срывается весь его план.
— Она выйдет сухой из воды, и остальные наложницы будут думать, что тоже могут предаваться распутству! Так не делается, Ерден!!! Неужели девка так хороша в постели, что ты готов простить ей измену?
— Ты забываешься, Менгуй! Перед тобой каан, а не твой подчиненный! — разозлился Хан, — Ты уже дважды за сегодняшний день ослушался моего приказа! Немедленно отпусти наложницу.
И Менгуй сдался. В тот же миг он нехотя отпустил цепи, и я рухнула на землю, задыхаясь от кашля и теряя сознание.
— Да шевелись же ты! Вот безрукая, и за что мне только наказание такое!
Едва сдерживая раздражение, я с громким стуком опустила котелок с похлебкой на землю, расплескав добрую четверть на свой подол и туфли.
— Да что ж ты творишь, то! Поглядите, вся похлебка на земле! — повариха устрашающе потрясла перед моим лицом деревянной лопаткой, выпачканной в каком-то соусе, — Сегодня опять будешь работать без обеда!
Как и всю прошедшую неделю… Такими темпами я скоро насквозь просвечиваться стану.
Да, вот уже целый месяц я каждый день с утра до вечера работала на кухне. Таково было мое наказание. Работа конечно была далеко не легкой, но я не жаловалась, понимая, что альтернативой ее была бы казнь или постель Менгуя.
И еще неизвестно, что хуже.
Да и поддерживали мысли о том, что это не надолго. Вот найду убийцу и сразу домой. Главное чтобы уроборос не заартачился…
Присев на невысокую скамью, я до хруста выгнула уставшую спину, и твердо произнесла:
— Еще один такой котел, и я упаду. Мне нужно хотя бы немного отдохнуть.
Моей начальнице это конечно же не понравилось.
— Отдохнуть ей надо! Нет, ну вы только поглядите на нее! От чего ты устала, милая? По чужим койкам скакать?
Все работницы кухни тут же взорвались смехом, бросая на меня ехидные взгляды.
К сожалению весь улус теперь знал о моем “грехопадении”. И плюса к моей и так сомнительной репутации это конечно же не добавляло.
