Девушки молчали, прячась друг к другу за спины. Тогда я сделала резкий выпад вперед, устрашающе протягивая к ним руки, как будто собираюсь сжечь.
— Стой!!! — заверещали они хором, — Мы расскажем! Все расскажем!
Я тут же сделала шаг назад и сложила ладони на груди, выжидающе глядя на них.
Соседки собирались с духом, переглядываясь и решая, кто начнет рассказ. В итоге смелее оказалась та, что визжала громче всех.
— Батюшка Ердена сильно любил одну русскую рабыню. Людмилу. Так сильно любил, что сначала сделал ее своей наложницей, а потом и вовсе фавориткой. Поговаривали даже, что он хотел и женится на ней. Когда родился Ерден, Людмила умерла в родах, и Алтан хатун потребовала, чтобы бастарда отправили на тот свет вместе с матерью. Однако прошлый каан вступился за сына, пойдя против ее воли. Со временем Алтан вроде смирилась и даже полюбила внука, но с того момента русские наложницы подозрительно часто стали пропадать и сбегать.
— Многие думают, что это сама хатун их выдворяет, не желая подпускать русских девок к сыну и внуку! — влезла в рассказ остроносая девчонка лет шестнадцати, — А как Ерден стал кааном, так она и вовсе как цепная собака стала. Теперь уже не только уруски стали не в чести, но и все остальные, кто не имел монгольских корней. Думаю, она боится, что наследник Ердена может не иметь и четверти нашей крови, ведь сам каан лишь наполовину монгол!
А вот и мотив…
Получив долгожданный ответ, я просто молча отправилась постель, предварительно убедившись в том, что волосы уже потухли.
Соседки еще немного постояли, недоумевая моей реакции, а потом тоже разошлись по кроватям. Лишь изредка до меня еще доносились их шепотки. Похоже девушки были шокированы проявлением стихии, и до сегодняшнего дня вообще не особо верили тому, что я имею какой-то дар.
Ничего, теперь может хоть думать начнут, прежде чем что-то сказать мне.
Повернувшись на бок, я натянула на себя одеяло и прикинулась спящей. На деле же сон не шел. Хотелось сорваться и побежать к Хану, рассказать ему все. Но я конечно понимала, что это не лучшая идея.
Вот и приходилось нервно теребить край одеяла, переворачивая в голове все, что узнала за последнее время.
Оказывается русские девушки пропадали задолго до того как Хан встал во главе улуса. Неужели ни он, ни его отец не догадывались, что наложницы исчезают не сами по себе? Вероятно все списывали на наш строптивый нрав…
Получается, по началу Алтан просто в тихушку высылала девушек за пределы улуса, а когда речь зашла о будущем наследнике Ердена, то она решила действовать уже куда решительней. Весь этот ритуальный подтекст убийств… Она хотела показать ему, что духи против его связи с русской кровью. Отсюда и бред про искупление. Якобы их смертями он и искупает эту связь.
Боже… У старухи явно не в порядке с головой. Как так можно? И ведь не докажешь ничего!
Нужно найти того, кто делает для нее всю грязную работу. Только так я смогу вывести хатун на чистую воду.
Следующие десять дней прошли до неприличия бестолково. Алтан таки нажаловалась на то, что я с ней якобы “дерзила”, и потребовала наказания. И знаете какого? Меня отправили на выделку овечьих шкур!
Нет, по началу я даже обрадовалась, узнав что кожевники трудятся прямо на скотном дворе, ведь это прекрасная возможность поговорить с Саяном. Но когда меня завели в небольшую лачугу, где тошнотворно воняло какой-то кислятиной и гнилью, тут я уже осознала всю горечь своего положения.
Дело в том, что для выделки, шкуры сначала несколько дней квасили в больших бочках, наполненных скисшим молоком, солью и еще какой-то дрянью. За всем этим процессом мне и приходилось следить, пока двое престарелых кожевников превращали уже выквашенные шкуры в тонкую мягкую кожу.
Мало того, что меня беспрестанно тошнило от витающих вокруг запахов, так еще и сама работа была физически тяжелой. Настолько тяжелой, что я с ностальгией вспоминала котлы на кухне. Приходилось постоянно перекладывать и переворачивать огромные намокшие шкуры, а также чистить бочки. Даже сами кожевники глядели на меня с сочувствием, явно недоумевая, кто додумался отправить к ним в помощь девушку, которая и сама весит чуть больше овечки.
Честно скажу, первые дни я ревела по ночам, закусывая зубами одеяло, чтобы никто не слышал моих всхлипов. Хотелось нажаловаться Хану на Алтан, рассказать в каких условиях меня заставляют работать, но я лишь крепче стискивала зубы и собрав остатки сил, ползла на новую работу.
Сейчас старуха злорадствовала, сослав меня на скотный двор, да и вообще явно была довольна тем, что наказала меня. И если Хан узнав все, решит вернуть меня обратно, то она поймет, что между нами что-то есть. И тогда мне уже придется опасаться не только тяжелой работы, но и в целом за свою жизнь.
Поэтому приходилось терпеть, каждую минуту напоминая себе, зачем я здесь.
Из-за того, что меня перевели на скотный двор, дальнейшее расследование зашло в тупик. Я возвращалась в лагерь каана лишь к ночи и не имела возможности проследить за Алтан и ее стражей. Но зато сумела поговорить с Саяном.
