На скотном дворе была небольшая поляна с неким подобием полевой кухни. И там каждый работник, если он конечно не провинился, получал дважды в день порцию горячей пищи.
Там-то мы и встретились, когда я сидя на краю поляны, брезгливо рассматривала содержимое своей тарелки. Каша была отвратительна и на вкус и на вид.
— Что, не те харчи, которыми тебя каан почивал? — послышался над головой насмешливый добродушный голос.
Щурясь от яркого солнца, я задрала подбородок, пытаясь рассмотреть шутника.
— Саян?
Ложка выпала из моей руки и шлепнулась на траву, оставив на ней несколько ошметков каши, а рот глупо раскрылся от удивления.
— Надо же, имя мое запомнила!
Мужчина сделал шаг в сторону, и присев рядом, вернул ложку мне в руки.
— Еда тут конечно дрянь, но ты все же не отказывайся. И так от ветра колышешься, — отметил он и с азартом принялся за свою порцию.
Убрав с ложки несколько налипших травинок, я почерпнула немного каши и сунула себе в рот, стараясь проглотить прежде чем почувствую вкус.
Заметив как я кривлюсь, богатырь усмехнулся.
— Ну что, признаешься как из любимой татвар эм превратилась в кожемяку?
— Откуда ты знаешь монгольский язык, — удивилась я.
Саян пожал плечами.
— Бабка была монголкой. Склочная до ужаса, но языку обучила, и как оказалось не зря.
— А как понял, что меня отправили к кожевникам?
Саян аж поперхнулся. Стукнув себя кулаком в грудь, он просипел, сквозь набитый рот:
— Ты уж прости, но запах говорит сам за себя.
Вот же… Заррраза! Неужели от меня действительно так сильно воняет? Придется теперь на реку ходить мыться прежде чем возвращаться в лагерь.
— Так что, какими судьбами ты здесь?
Совершенно потеряв аппетит, я отставила тарелку подальше, и нехотя ответила:
— Попала в немилость к хатун.
— Мать каана? — поинтересовался Саян.
Я покачала головой.
— Хуже. Бабушка.
Мужчина расхохотался.
— И что, Ерден не стал тебя защищать?
— Он не знает о том, что я здесь. Там все сложно… — я мотнула головой, — На самом деле это неважно. Мне нужно поговорить с тобой кое о чем.
— И о чем же?
Богатырь облизнул остатки каши с ложки и тоже убрал тарелку в сторону.
— Не здесь, нас не должны услышать. Давай встретимся в курятнике после отбоя. Знаешь, где это?
Так мы и договорились о встрече. А за полчаса до отбоя я уже сидела на старой лавке под насестом с курами. Пернатым кстати мое соседство не пришлось по душе, и периодически кто-то из квочек начинал недовольно кудахтать, грозно размахивая крыльями.
Вскоре после моего прихода появился и сам Саян. Дверь приоткрылась с тихим скрипом, и он спиной просунулся в проем, пристально следя за чем-то снаружи.
Когда дверь наконец оказалась прикрыта, я тихо спросила:
— Что там? За тобой кто-то следил?
Богатырь пожал плечами.
— Вроде нет. В сарае гремит что-то. Может зверь какой забрался…
Мужчина прищурился, пытаясь разглядеть меня в кромешной тьме. Я же его видела прекрасно. Яркий лунный свет падал аккурат на мужскую фигуру. Приглядевшись, я едва не охнула, заметив на изодранной рубахе три кровавые борозды.
— Что с тобой?
— А, ты об этом? — богатырь с шипением отлепил пропитавшуюся кровью ткань от груди, — В скотниках завелся вор, и сторожила отчего-то решил свесить все пропажи на меня.
— Ужас, — пробормотала я, глядя как он с болезненным стоном присаживается на соседнюю лавку, — Ты же колдун, почему позволяешь так обращаться с собой?
— Позволяю? Они против воли опаивают меня вербеной. Какие уж тут силы. А физически… — мужчина вздохнул, — Против пятерых с кнутами и я не выстою.
Чертова вербена. Удивительно, что меня ей не стали пичкать. Хоть за это Хану спасибо.
— Как вообще получилось, что Бат пленил тебя? Он же недоумок.
— Да сам не пойму. Я обычно краюшку хлеба заговариваю и под порог кладу, чтобы недруги не смогли пройти, а тут забыл. Впервые в жизни забыл защиту на дом поставить. Вот он и пробрался, поганец. Духи видать решили так посмеяться надо мной.
Да нет… Не в духах тут дело.
— Что ты знаешь об Уроборосе? — решила я не тянуть с самым важным.
Саян задумчиво почесал прилично отросшую бороду.
— Змей, кусающий себя за хвост? Батька рассказывал какие-то сказки о нем, но я не особо помню.
— Уроборос это древнее божество. Змей, олицетворяющий начало и конец всего. Времени, жизни… И именно из-за него я появилась в этом улусе.
Я рассказала Саяну все. По началу он лишь недоверчиво хмыкал, но когда история дошла до момента их с Солонго гибели, мужчина напрягся. Когда рассказ подошел к концу, я подытожила:
— Вы не должны быть вместе, Саян. История повториться. Ты потеряешь Солонго и сам погибнешь. А Хан погубит тысячи невинных жизней. Я обещаю, что помогу тебе сбежать. Но только без сестры Хана.
Саян хмуро уставился в пустоту. Он молчал. И я не торопила с ответом, нелегко сразу поверить в такое.
— Мы не знаем наверняка, что история повториться, — в итоге выдал он. Мужчина не хотел мириться с трагическим будущим.
Я согласно покивала.
— Да, не знаем. Но ты готов рискнуть ее жизнью?
Богатырь со всей злости долбанул кулаком по лавке.
— Давай призовем этого змея, пусть все исправит! — прорычал он.
