Встав на колени, я ухватилась за край столешницы, и с усилием подняла тело с пола. На содержимое стола больше старалась не смотреть. Вместо этого попросила Хана отдать мне кулон, и застегнув его на шее, решила, что не будет лишним найти выход из этой пыточной.
Он ведь здесь есть?
Дверь действительно нашлась. Пусть и не сразу. Доски настолько поросли мхом, что пришлось искать на ощупь, пока рука не наткнулась на холодный металл ручки.
— Эй, я похоже нашла выход! — облегченно сообщила я Хану.
Вот только в этот момент дверь распахнулась, и меня отбросило к стене, больно впечатав лопатками в сырые бревна. Я не сразу поняла кто стал поздним гостем землянки — обзор закрывала дверная створка. Но зато мне было прекрасно видно лицо Хана с налитыми гневом глазами.
— Так это все же ты! — прорычал он, и кинулся на убийцу, который тут же попытался сбежать.
Вынырнув из дверного проема, я уже собиралась тоже броситься в погоню, но едва перешагнув порог, увидела как Хан придавливает сапогом к земле тело брыкающегося Антипа.
— Кара, неси веревку!
Я мигом вернулась в землянку и принесла Хану толстый джутовый шнур, которым он связал Антипу руки.
Когда мы перевернули парня лицом к небу, то я мгновенно отпрянула, ужаснувшись тому, насколько безумно он выглядел. Глаза выпучены, по подбородку стекает слюна вперемешку с кровью из разбитой губы, а на щеках алеет нездоровый румянец.
— Зачем… — только и могла прошептать я.
Антип не ответил, лишь суматошно вращая глазами и странно рыча.
Убедившись, что парень не сможет сбежать, Хан выпрямился и оглянулся вокруг.
— Да это же наш лагерь! — удивленно выпалил он, — Крысеныш прорыл ход прямо до кухни. Смотри! Вон же шатер!
И правда… Всего в паре метров белела крыша шатра, в котором я еще недавно драила котлы. Обернувшись к землянке, я поняла, что она вырыта в небольшом пригорке, а дверь скрыта густой порослью осоки.
Умно. За кухней находилась только выгребная яма, в которую по ночам конечно никто не ходил. Вот как он забирал девушек и подбрасывал обратно тела.
— И все это было прямо у меня под носом! — отчаянно прошептал Хан, — И я ничего не заметил…
— Как ты уводил девушек? — едва сдерживая в себе желания спалить его дотла, спросила я, — Неужели они не кричали?
Антип безумно осклабился и процедил:
— Не кричали… Кто ж станет кричать с лезвием в горле.
Я судорожно сглотнула, невольно сделав еще один шаг назад.
— Давай отведем его в мою юрту, — сказал Хан, — Здесь нас могут заметить, ни к чему народ лишний раз пугать.
Я согласилась.
На душе было пусто. Вместо долгожданного упоительного чувства победы и восторжествовавшей справедливости, я получила лишь горький привкус гнева и скорби. Хотелось только одного — чтобы все это как можно быстрее закончилось.
Поэтому я без особого воодушевления плелась вслед за Ханом, толкающим в спину Антипа. Ноги все еще двигались лишь благодаря желанию узнать, ради чего погибли четыре безвинные девушки.
Очутившись внутри юрты, я обессиленно опустилась на край постели, ожидая пока Хан привяжет Антипа к стулу. Проверив веревки несколько раз, он привалился к балке, подпирающей свод потолка, и устало потерев ладонями лицо, произнес:
— Давай рассказывай. Зачем наложниц убивал?
Парень молчал, безвольно уронив голову на грудь. Похоже безумие потихоньку отпускало его, и взамен приходило осознание того, что все его злодеяния окончены. Он пойман.
Хан подождал еще с минуту, и так и не дождавшись ответа, оторвался от балки и одним ударом ноги опрокинул стул вместе с Антипом на пол, а после наступил носком сапога ему на горло.
Парень захрипел. Глаза налились кровью, а кожа приобрела синюшный оттенок.
— Остановись! — закричала я, — Ты так убьешь его и мы ничего не узнаем!
Хан нехотя убрал ногу, и рывком поставил стул на место. Послышались всхлипы. Ухватив Антипа за челку, он дернул его голову назад, и я увидела, что парень плачет.
— Ты забрал ее!!! Забрал ее у меня!!! — провыл он, — Ненавижу! Будь ты проклят!
Теряя терпение, Хан процедил:
— Выражайся яснее. Я не понимаю, что ты там бормочешь!
Губы Антипа искривились в беззвучном плаче, и он с придыханием взвыл:
— Ты убил ее..! Убил мою Заряну! Мою любимую…
— Да что ты несешь! — возмутился Хан, — Я эту Заряну всего два раза в жизни видел!
— Ты убил ее!!! Убил! — Антип как мантру все повторял и повторял эту фразу.
Подтянув ноги к груди, я устало уперла подбородок в колени, и обратилась к Хану:
— Что-то я ничего не понимаю… О ком он говорит?
— Заряна. Наложница была у меня с таким именем, — пояснил Хан, — Я и знать ее не знал, в гарем она попала совершенно случайно. Эта Заряна как-то раз прицепилась ко мне в селении и стала падать в ноги, умоляя чтобы я защитил ее и взял к себе в гарем. Якобы над ней жених издевается, убить хочет. Ну я и сказал, чтобы ей выделили место в гареме. А потом, через месяц ушел в поход, а как вернулся, то узнал, что она с лихорадкой слегла и не выжила. Вот и все.
Закончив рассказ, он вдруг нахмурился, и косо посмотрев на Антипа, вдруг протянул:
— Так, погоди, жених это ты что-ли?
