А насколько вообще верны средневековые тесты на беременность? Может зря я переполошилась? Хотя, если бы у Солонго не было определенных подозрений на этот счет, то вряд ли бы она и проверять стала.
— Так скажем, твоя бабушка уверена в этом, — слегка слукавила я, — Но если это действительно так, то ей точно не следовало отправляться в долгую дорогу в таком положении. Это опасно и для нее самой и для ребенка.
— Не понимаю… Почему она не рассказала никому?
— Я думаю она боялась, что узнав, ты убьешь Саяна, — осторожно предположила я, — И вероятно Солонго стала переживать за судьбу их общего ребенка.
— Именно это я бы и сделал! И ее ребенка воспитал бы сам! — вспылил он.
— Вот видишь… А ведь ситуация зеркальная. Чем мы с тобой отличаемся от них, кроме того, что наши отношения не зашли настолько далеко?
Хан нервным движением отбросил назад длинные пряди волос и с досадой вымолвил:
— Разница в том, что она моя сестра и я несу за нее ответственность! А наши отношения касаются лишь нас с тобой!
— Ты меня не слышишь… — расстроилась я, — Скажи, ты хочешь, чтобы она жила как удобно тебе и улусу, или желаешь видеть ее счастливой?
— Конечно я хочу, чтобы сестра была счастлива!
— Так пойми, что счастлива она будет только с ним! Не рушь ее жизнь! Солонго возненавидит тебя, если ты разлучишь их с Саяном.
Хан упрямо покачал головой.
— Что он даст ей?! Утащит в берлогу на вершине горы и запрет там до конца жизни?! Хороша участь!
— Но это будет ее выбор! — вскрикнула я, уже начиная злиться, — Просто обдумай это. Обещаешь? У нас еще есть время, для того чтобы принять решение. И я надеюсь, что в итоге ты сделаешь правильный выбор! А сейчас нам нужно торопиться. Будем надеяться, что они не успели уехать слишком далеко.
На этом я развернулась и отправилась в юрту за своими вещами, оставив Хана наедине с его мыслями. Нам обоим сейчас стоило остыть.
Забрав в гульку волосы, которые за месяц успели слегка отрасти, я привязала к поясу дээла теплую шаль, и подхватив мешок с одеждой, выскользнула наружу, втайне надеясь на то, что меня не заставят ехать на отдельной лошади самостоятельно. Конный спорт это точно не мое, и оставлять меня наедине с лошадью не лучшая идея.
Хан по прежнему ожидал у открытых ворот, блуждая задумчивым взглядом по темнеющему, вечернему небу. Он выглядел разбитым, но следов прежней ярости на лице уже не было.
— А что, отряд уже ушел? — нейтрально поинтересовалась я, чтобы нечаянно не вывести разговор в прежнее русло.
Забрав у меня из рук мешок, он навьючил его на коня, и ответил:
— Да, но мы успеем их нагнать. Кстати, вам пора познакомиться, — он кивнул на коня, — Это Мунх, самый выносливый и умный конь во всем улусе, и мой верный товарищ. Мунх, это Кара, пожалуйста не кусай ее и не сбрасывай, она нам еще понадобится.
Я с опаской взглянула на черного как смоль жеребца, и после слов Хана он показался мне даже устрашающим.
— Мне не нравится как он на меня смотрит, — хмуро проворчала я.
Хан тихо усмехнулся, заметив как мы с конем переглядываемся.
— Я пошутил, Кара. Мунх смирный жеребец, и к тому же очень сильно любит девушек. Тот еще дамский угодник. Короче, тебя он не тронет, не переживай.
В подтверждение его слов, конь зафыркал и уткнулся мне головой в живот, намекая на почесушки.
Осторожно запустив пальцы в гриву на шее, я послушно выдала Мунху порцию ожидаемой ласки.
— Ну, все. Хватит миловаться.
Хан подхватил коня под уздцы и выведя его за ворота, вскочил в седло и подал руку мне.
Втягивая меня на спину Мунха, он напутствовал:
— В этот раз поедешь позади меня, в долгой дороге тебе будет неудобно спереди. Держись крепко за мою спину, если начнешь засыпать, говори, я тебя пересажу. И да, седло узкое, поэтому я приладил под него кожаный доспех и овечью шкуру, чтобы мы оба поместились. Следи, чтобы не начали соскальзывать, если что, не молчи, поняла?
Неуклюже плюхнувшись пятой точкой на импровизированное седло, я слегка поерзала, выискивая максимально удобное положение, и отчиталась:
— Все поняла. Не спать и не свалиться.
— Умница, — похвалил Хан, и мы наконец сдвинулись с места.
Выезжая за пределы улуса, я вдруг поняла, что покидаю его навсегда. Где-то глубоко внутри поселилось предчувствие того, что мое путешествие подходит к концу.
И надо думать, что я должна радоваться этому чувству, однако вместо эйфории я испытывала лишь страх и горечь предстоящей потери.
Мне не место в его мире, а ему в моем… И вряд ли это можно как-то изменить.
Первые несколько часов дороги прошли вполне сносно. Но когда мы обогнали войско, я начала ловить себя на том, что понемногу начинаю клевать носом. Сказалась бессонная ночь и отсутствие возможности хоть чем-то себя взбодрить.
Тогда я стала потихоньку напевать себе под нос разные песни, от попсы до русских народных, периодически прерываясь на зевание.
Слава духам, вскоре мы остановились на ночлег у узкого ручейка, протекающего вдоль кромки кедрового леса. Когда я наконец очутилась на земле, то ясно поняла, что через несколько дней такой дороги ноги у меня станут колесом, а попа превратится в идеальную плоскость.
