Кое-как доковыляв до ручья, я умылась ледяной водой и соблазнившись мягкой сочной травкой, не удержалась и легла прямо на нее, раскинув руки в разные стороны. Пока мужчины сооружали некое подобие лагеря и разводили костер, я решила позволить себе эту маленькую блажь, кое-как удерживая себя на границе сна и яви.
— Я уж было решил, что ты сбежала, — раздался вскоре над моей головой насмешливый голос Хана.
Открыв сонные глаза, я зевнула и перевернувшись на бок, заявила:
— Можешь делать со мной что хочешь, но я остаюсь спать здесь. Просто не доползу обратно, ноги отказали.
— Прямо все что захочу? — лукаво поинтересовался он, и не дожидаясь ответа, завел руки под мои колени и спину, рывком поднимая с земли.
От неожиданности я нелепо взвизгнула и судорожно вцепилась в его шею, потеряв ориентацию в пространстве от резкого перемещения тела.
Когда голова перестала кружиться, я наконец осознала, что практически душу мужчину. Пришлось мгновенно ослабить хватку.
— А ты оказывается сильная. Хоть и мелкая, — хмыкнул Хан, и тут же получил за это кулаком в плечо.
— Я еще и злопамятная, — недовольно предупредила я.
Хан снова усмехнулся.
— Учту.
За время моего отдыха мужчины уже успели соорудить кострище, и даже закинули в огонь сосновую хвою и шишки, отпугивающие москитов. Неподалеку от костра соорудили небольшой майхан — монгольский походный шатер, сделанный из плотной ткани и шестов, отломанных от деревьев прямо на месте. Сами воины расположились непосредственно вокруг огня, подложив под себя кто, что нашел.
Миновав костер, Хан понес меня прямиком в палатку.
— А что, майхан будет только у нас? — поинтересовалась я.
Хан поставил меня у входа в шатер, и отодвигая полы ткани, ответил:
— Мы никогда не берем в поход много вещей и уж тем более походные шатры. Майхан для тебя.
Слегка наклонившись, я зашла внутрь палатки и огляделась. Небольшое пространство было почти пустым, лишь в углу лежал мой мешок с вещами, да еще несколько шкур прямо на земле.
— Погоди, а как же ты? — с замершим сердцем спросила я, — Ты не станешь спать тут?
Хан тепло улыбнулся.
— А ты этого хочешь?
Я потупила взгляд, и едва внятно пробормотала:
— Не думаю, что смогу уснуть здесь одна, когда за стенами майхана будет находиться целое войско незнакомых мужчин.
Конечно же это вовсе не было причиной того, почему я хотела бы, чтобы Хан ночевал вместе со мной. Но признаться в этом вслух? Ну, нет… К такому я пока не готова.
— Ну, что ж, — произнес Хан, приблизившись ко мне, — Тогда придется стеречь твой сон.
Лба на мгновение коснулись горячие, мягкие губы. Облегченно выдохнув, я привстала на цыпочки и обхватила его шею, прошептав на ухо:
— Спасибо…
Через некоторое время я уже сидела на одной из шкур, накрывшись удачно захваченной шалью, а Хан доставал из своего мешка нехитрый перекус, состоящий из четырех отварных яиц, нескольких полосок вяленого мяса и твердой, пресной лепешки.
— Прости, что ужин такой скудный — пока еду лучше экономить. Но завтра постараемся что-нибудь подстрелить в дороге.
Я лишь равнодушно пожала плечами, запихивая в рот приличный кусок лепешки. Мне уже не привыкать к пустому желудку.
Когда первый голод оказался утолен, я вдруг поняла, что сон куда-то испарился. В голову опять полезли тревожные мысли, от которых даже аппетит пропал. Скривившись, я отложила в сторону недоеденное яйцо, и сделала большой глоток воды из бурдюка.
Глядя на мою реакцию, Хан с подозрением скосил глаза на оставшиеся яйца.
— Только не говори, что они испортились.
Я уныло покачала головой.
— С едой все в порядке. Просто аппетит пропал.
Хан пожал плечами и не глядя закинул себе в рот мое недоеденное яйцо. Не переставая жевать, он спросил:
— Беспокоишься о предстоящем разговоре?
— Ну спасибо! Теперь еще и об этом, — фыркнула я.
Отложив бурдюк, и подогнув под себя одну ногу, я стала разминать ноющие после дороги икры.
— Тогда что тебя так расстроило?
— Просто дурные мысли. О Настасье, Антипе, остальных девушках. И о Солонго… Ты, кстати, успел поговорить с Менгуем?
Хан помрачнел. Завернув остатки еды обратно в ткань, он признался:
— Знаешь, я чуть не убил сегодня этого ублюдка. Оказывается он видел Солонго вместе с этим богатырем еще в тот день, когда они расстались. Менгуй заставил ее во всем признаться и сестра рассказала правду, а еще якобы стала умолять его, чтобы он на ней женился, чтобы избежать позора. И наш благородный Менгуй конечно же согласился спасти ее от участи опороченной блудницы.
— Чего? — возмутилась я, — И ты серьезно веришь в это?
— Конечно нет! Я же не идиот. Думаю на самом деле это он внушил Солонго то, что все рано или поздно все равно узнают о ее позоре и тогда сестру будет ждать незавидная судьба. Так он видимо и принудил ее к этой женитьбе.
— Погоди, а что с беременностью?
Хан покачал головой.
— Нет. Он не знал о том, что Солонго носит ребенка. Думаю, она и сама до последнего об этом не знала. А когда все поняла, тогда и решила бежать из улуса вместе с виновником всего произошедшего.
— Надеюсь с ней все в порядке… — тихо сказала я, со стоном распрямляя затекшую ногу.
