— Спасибо… Теперь эта вещь важна для меня вдвойне, потому что будет напоминать и о тебе и о Солонго. Но я не хочу чтобы от вас обеих у меня осталась лишь память.
Я не нашлась, что на это ответить, и тогда он предложил:
— Может быть пора уже все рассказать?
Он был прав. Тянуть больше некуда.
— Давай пройдемся, не хочу чтобы кто-то нас подслушал.
Хан молча поднялся и подал мне руку.
Отойдя от лагеря мы двинулись вдоль подножья горы, и я скрепя сердце, начала свой рассказ:
— Я попала в твой улус из двадцать первого века…
По началу было тяжело, и я долго подбирала слова, чтобы как можно понятнее объяснить все, что происходило с нами в моем времени. Но нужно отдать должное Хану, он ни разу не перебил меня, лишь изредка задавая вопросы когда я специально для этого делала паузу.
Когда история подошла к концу и я дошла до той части, где нас обоих затянуло во временной портал, он снова раскурил табак и затянулся до хриплого кашля, держа трубку дрожащими пальцами.
— Выходит, что все повторяется… — первое, что сказал он, когда я замолкла, — Но ты же не хочешь сказать, что Солонго погибнет и в этот раз?
— Не знаю, — честно призналась я, — Но мы должны сделать все, чтобы этого не допустить. Потому я и прошу чтобы ты принял ее выбор и позволил провести свою жизнь с тем кого она любит.
— Может попробовать обратиться к хозяевам стихий за помощью? Ты же можешь это.
— Могу. Но помогать они не станут. Великие духи не вмешиваются в судьбы людей, — разочаровала его я, — Так что придется справляться самим и лишь немного надеяться на уробороса. Хотя от этого змея чего угодно ожидать можно.
— Ты понимаешь, что любая наша ошибка может привести к тому, что тысячи людей погибнут от моей руки? — задумчиво спросил он.
Я вздохнула.
— Понимаю. Но нам не остается ничего иного, как действовать на ощупь. Самое главное сейчас — найти Солонго. А там уже будем разбираться по ситуации.
— Солнце встает, — отметил Хан, глядя как из-за горы поднимается оранжевое зарево, — Нужно возвращаться в лагерь и хоть немного отдохнуть. Подумаем обо всем завтра.
— Слушай, а я что-то не пойму… Мы сейчас с какой стороны горы находимся?
Хан тоже стал оглядываться по сторонам, пытаясь понять в какой стороне лагерь. Оказалось, мы настолько были погружены в разговор все это время, что даже не замечали куда идем.
— Судя по всему, нам туда, — он указал рукой в обратном направлении, — Но я что-то не помню, чтобы мы проходили тот дуб.
И действительно, огромное рассохшееся дерево было трудно не заметить.
— Вон, гляди! — я кивнула на каменистую дорожку, обрамленную кустами можжевельника, — Кажется мы пришли оттуда.
Я первой шагнула на узкую тропу, и Хану не оставалось ничего иного как последовать за мной. Хотя он все еще сомневался в правильности выбранного пути.
— Слушай, мы идем уже слишком долго, — отметил Хан через некоторое время, — Тропа давно должна была закончиться.
Я и сама уже начала отчаиваться, представив что придется проделать весь этот путь в обратную сторону. Мышцы болели, а голова слегка подкруживалась, выдавая последствия бессонной ночи. Но вскоре я облегченно выдохнула, почувствовав знакомый запах дыма от костра.
— Смотри! Там вдалеке костер горит, идем, быстрее!
И я ускорила шаг, мечтая как можно скорее принять горизонтальное положение.
— Погоди, Кара! — окликнул меня Хан, — Мне кажется это не наш лагерь…
Но я уже не слушала. Близость майхана манила меня как никогда.
— Да стой же ты! — приглушенным тоном приказал мужчина, догоняя меня и хватая за локоть.
Однако я уже и сама успела понять, что ошиблась. Это действительно был не наш лагерь. Костер, на который я шла, горел возле небольшой ветхой юрты, обтянутой, прохудившейся от времени, темной тканью. А у огня сидел незнакомый мужчина, грея ладони над пламенем.
— Так, все. Уходим, — понизив голос, сказал Хан, — Нам не нужны неприятности.
И мы даже отступили на несколько шагов, вот только мужчина вдруг поднял голову и вперил в нас бельмастый, незрячий взгляд, буквально пригвоздив к месту.
Он был стар. Очень стар… Морщинистая кожа глубокими складками собралась на его худом смуглом лице, а седые волосы, спутанными лохмами висели вдоль острых скул. Он был долговяз и худощав, длинные пальцы простирались над огнем словно тонкие паучьи лапы, а челюсти постоянно двигались, как будто бы пережевывая что-то. Серый дээл сидел на старце как с чужого плеча, он был слишком коротким в рукавах и чересчур широким в поясе.
— Я не могу сдвинуться с места, — тихо признался Хан.
— Да я вроде как тоже…
Ноги словно приросли к земле, и в целом создавалось впечатление, будто я больше не могу сама распоряжаться своим телом.
Незнакомец перевернул ладонь тыльной стороной вниз и сжал пальцы, делая приглашающий жест. И я тут же ощутила как стопы отрываются от земли и меня поднимает воздух. Еще одно движение руки и мое тело уже летит навстречу старцу.
— Что происходит? — взволнованно вскрикнул Хан, глядя как его собственное тело взлетает вверх.
Через несколько секунд мы оба висели в воздухе возле костра, изо всех сил пытаясь вернуть себе контроль над телом.
