— Неправда! — возразила я, — Просто мы с тобой росли в разных условиях, поэтому ты не понимаешь о чем я говорю.
— Ладно. Спорить на эту тему с тобой видимо бесполезно. Поэтому просто ставлю перед фактом — утром мы возвращаемся в лагерь.
Я покачала головой.
— Нет, Хан. Я не пойду туда. Вернусь обратно к Далане, и буду жить как жила раньше.
Парень вдруг завел под мои колени свою руку, и приподняв, усадил боком, так что наши лица теперь находились буквально в десяти сантиметрах друг от друга.
Осторожно отведя упавшую мне на глаза прядь волос, он нахмурив брови, тихо спросил:
— Неужели ты не хочешь для себя другой жизни, рыжая? Освоить дар, жить так как хочется тебе, без оглядки на чужое мнение…
В бездонно-черных глазах парня я четко видела свое отражение и блики огня, танцующего за спиной. Это зрелище так заворожило меня, что я не сразу осознала о чем он меня спрашивает.
— Другой жизни? — тихо повторила я, — Конечно хочу… Как может быть по другому… Но одно дело мечтать о чем-то, и совсем другое трезво оценивать свои возможности. У меня нет ни дома, ни образования, ни семьи. Даже если я смогу освоить дар, то что это поменяет в моем существовании?
— Может быть ты вспомнишь свою прежнюю жизнь. Место, в котором провела свое детство. Вдруг кто-то из твоей семьи остался жив? — напряженно произнес он.
Именно эта мысль и заставила меня в прошлый раз остаться в лагере…
— А вдруг нет? Что если не осталось никого? Что если я убила всю свою семью? Если честно, я не хочу знать, что произошло на самом деле. Иначе до конца жизни буду считать себя монстром… Лучше уж оставаться в неведении.
— Может ты и права… — тихо согласился Хан, — Но я бы все отдал лишь за малейшую возможность узнать о том, что хоть кто-то из родных остался жив… Я не стану сейчас давить на тебя, но к рассвету ты должна будешь принять решение, Кара.
Принять решение… Если бы это было так легко…
— Попробуй немного поспать. Утро вечера мудренее.
Воспользовавшись советом Хана, я прикрыла и без того уставшие веки, но на удивление заснуть не смогла. Парень же наоборот тихо и размеренно засопел буквально через несколько минут.
Время до рассвета тянулось бесконечно долго… Но к первым лучам солнца решение о том, куда мне идти, было принято уже за меня.
Как только Хан проснулся, то в первую очередь прикоснулся ладонью к моему лбу.
— Ты вся горишь, рыжая… Похоже что все-таки простудилась. Как себя чувствуешь? — произнес он хрипловатым после сна голосом.
Я пожала плечами.
— Не знаю… Все так-же отвратительно. Только теперь уже не морозит, а наоборот. И спина очень болит, ты жутко неудобный в качестве спального места.
— Спина? — в голосе парня проскользнуло беспокойство, — А это уже хреново. Покажи в каком месте болит.
Я привстала, и отодвинувшись от него, кое-как дотянулась ладонью до середины лопаток, сказав:
— Примерно здесь.
— При глубоком дыхании боль усиливается?
Сделав пару углубленных вдохов, я дала утвердительный ответ.
Парень тихонько выругался, и вдруг руками ухватился за край моей кофты, потянув ее вверх.
— Эй, а ну убери руки! Ты чего творишь?! Совсем чокнулся?!
Мое возмущение не произвело на черноволосого никакого впечатления, и его бессовестные конечности стали задирать теплую ткань еще выше, пытаясь обнажить спину.
— Уймись. Мне нужно послушать твои легкие. У тебя похоже пневмония начинается.
Осознав, что еще чуть-чуть, и парень увидит одну из самых кошмарных частей моего тела, я резко вскочила на ноги, с силой толкнув Хана руками в грудь.
— Никогда!!! Слышишь?! Никогда не прикасайся ко мне!
Я завелась не на шутку, и уже готова была защищаться от него кулаками если потребуется.
Дело в том, что моя спина и грудь состояли из отдельных лоскутов кожи, неровно сшитых между собой, и в обнаженном виде я была похожа на франкенштейна. Именно поэтому никому и не позволяла видеть себя без одежды.
Хан, шокированный такой вспышкой гнева, медленно поднялся, и осторожно выставил перед собой ладони, со словами:
— Ладно, ладно… Успокойся. Я не стану к тебе прикасаться, — заметив, что его слова меня немного успокоили, он тихо спросил, — Это из-за ожогов, да? Мне плевать на них Кара. Поверь, я бы не стал ничего говорить или пялиться. Как ты ко врачам ходишь?
— Никак, — отрезала я, — После того как мне пересадили кожу, я больше не была в больнице.
— Послушай, Кара. Если стесняешься меня, то давай пойдем к Дархану. Пусть он тебя осмотрит. Но если ты действительно подхватила воспаление, то об этом лучше знать как можно раньше. Это не шутки.
Идти на осмотр к Дархану? Ну уж нет! Он и так производит на меня отнюдь не самое успокаивающее действие, а если я еще и перед ним полуголой предстану, то вообще с ума сойду.
До скрежета сцепив зубы, я кинула хмурый взгляд на Хана, и с надеждой, спросила:
— Может быть в лагере хотя бы есть какая-нибудь женщина, понимающая в лекарском деле?
Хан отрицательно покачал головой.
— Прости, рыжая, но нет. Из женщин в лагере только ученицы. Да я и сам-то не специалист в медицине. Просто пару раз лечил наших ребят от простуды и воспаления легких. Отец научил.
