Шумно выдохнув, я прижала к горящему лбу ладонь, и с огромным усилием произнесла:
— Ладно. Только поклянись, что не будешь пялиться, или хоть кому-либо рассказывать о том, что увидишь!
— Клянусь, — ответил парень с абсолютно серьезным видом.
Я молча повернулась к нему спиной, и зажмурившись, на выдохе дернула кофту вверх, полностью обнажая изуродованную спину.
Хан сдержал слово и ни на секунду не помедлил, чтобы рассмотреть мое тело. Молча приблизившись почти вплотную, он попросил меня опуститься на колени, и сам повторил за мной это действие.
Спустя пару секунд к коже между лопатками прижалась его теплая щека, слегка оцарапав тело жесткой щетиной. И без того колотящееся сердце, заметалось в груди как перепуганная птица.
— Сделай несколько медленных глубоких вдохов.
Пока я послушно делала то, что он говорит, Хан прослушал мои легкие в нескольких местах, и вскоре отпрянул, опустив шерстяную ткань вниз, по пути касаясь ребром ладони позвоночника.
От легкого прикосновения кожа покрылась мурашками, и я поежилась, очень надеясь, что Хан этого не заметил.
— Присутствуют хрипы в нескольких местах. Видимо купание в горном ручье и вчерашнее путешествие под ливнем не прошло для тебя просто так. Нужно немедленно возвращаться в лагерь. Подлечим тебя, а потом уже решишь оставаться или уходить, — за спиной послышалось шуршание ткани, и парень добавил, — Вот, надень мою толстовку поверх своей одежды. И капюшон накинь.
Тряхнув спутанными кудрями так, чтобы они упали на лицо, я украдкой взглянула на Хана через плечо, и забрав толстовку, натянула ее на себя, все так-же не поворачиваясь. Не хватало еще, чтобы он увидел мои помидорно-красные щеки!
Натянув капюшон кофты как можно ниже, я наконец-то обернулась.
Парень рассматривал меня, слегка прищурившись, и сложив руки на груди.
— Тебе идет черный цвет, — хмыкнув, выдал он.
Я опустила взгляд вниз, и поняла, что на мне сейчас надета та самая толстовка, которую он давал мне ночью в горах.
— Ну все. Ты сейчас можно сказать подписал мне смертный приговор. Если Лейла снова увидит меня в ней, то придушит или отравит.
Ухмылка тут-же соскользнула с губ Хана.
— Лейла хорошая девчонка, Кара. Не оценивай ее по одному лишь поступку. Невозможно судить человека за чувства.
— Ты любишь ее? — вдруг вырвалось у меня, — Почему вы тогда не вместе?
— Тебя это не касается, рыжая. Ясно? — резко похолодевшим тоном ответил он.
Задетая его реакцией, я как можно более равнодушно хмыкнула, сказав:
— Ясно. Прости, это действительно не мое дело. Просто любопытство порой сильнее меня.
— Ладно. Забудь. Давай выбираться отсюда, нас уже явно хватились в лагере.
Вцепившись пальцами в края расщелины, парень легко подтянул свое тело наверх, и выбравшись из пещеры, склонился вниз, опустив ко мне руки.
Ухватившись за его запястья, я уперлась носками кроссовок в покатую каменную стену, и постаралась оттолкнуться. Хан тут-же напряг мышцы на руках, и в одно мгновение вытянул меня к себе.
Тяжело дыша и надсадно кашляя, я привалилась к скале, пытаясь восстановить резко покинувшие меня силы.
Хан тем временем одним движением руки погасил пламя, все еще плясавшее в глубине пещеры, и отряхнув ладони, сказал:
— В тебе веса как в ягненке. Не пробовала есть побольше? Скоро и вовсе костями греметь начнешь!
Немного отдышавшись, я ответила:
— Я привыкла мало есть. В приемной семье особо жирка не нагуляешь, знаешь ли.
— Ну тогда тебе точно стоит остаться в лагере. Хоть на человека станешь похожа, а не на ходячее умертвие.
Он совсем обнаглел?
— Я вообще-то все еще здесь, и прекрасно слышу тебя, если ты не заметил!
Хан ехидно хмыкнул.
— Заметил. Именно поэтому и сказал.
Удивительно, но после этих слов я улыбнулась. Потому что вместо ненависти и раздражения в его голосе сейчас звучала какая-то дружеская насмешка, или даже толика заботы, которую он просто не сумел выразить как нормальный человек.
Интересно, почему его отношение ко мне вдруг так резко поменялось?
— Давай поторопимся. Со стороны спящего Саяна сюда надвигается грозовая туча. Не хватало еще снова под дождь попасть.
И мы выдвинулись в путь.
С каждым шагом дышать мне становилось все труднее. Легкие разрывало от кашля, а тело бил нехилый озноб. Но я молча шла вперед, лишь сильнее стиснув зубы.
На середине пути Хану уже пришлось поддерживать меня под локоть, а когда до входа в лагерь осталось не более ста метров, он и вовсе подхватил меня на руки.
Взбрыкнув, я попыталась спрыгнуть на землю, но парень лишь крепче прижал меня к своему телу.
— Прекрати дергаться! Если мы в ближайшее время не окажемся в лагере, то рискуем попасть под настоящий водопад. На небо посмотри!
Вскинув голову, я поняла, что Хан прав. Прямо над нашей головой зависли рваные черные облака, сквозь которые пробивались короткие вспышки молний, сопровождающиеся громовыми раскатами.
— Вот и молодец. Лучше держись крепче, вдруг бежать придется, — произнес он, заметив, что я перестала брыкаться.
Сдавшись, я прислонила голову к мужскому плечу, и устало прикрыла глаза, прислушиваясь к размеренному стуку сердца Хана.
