— Не знаю, Кара… — парень покачал головой, — Я хочу поговорить с ним сегодня вечером и все выяснить.
— Ладно… Только расскажи мне потом все.
Глеб коротко кивнул, и вдруг зацепился взглядом за мои губы. Медленно склонившись, он остановился буквально в миллиметре, и прошептал:
— Если ты не хочешь, то самое время остановить меня…
Я не уверена в том, что хотела этого поцелуя. Но и останавливать парня тоже не стала. Пора выкинуть Хана из головы. Раз и навсегда!
Зарывшись правой рукой в короткие светлые волосы, я сама подалась вперед, и прижалась к его губам. Из горла Глеба вырвался хриплый полустон, и он тут-же прижал меня к дереву, подхватив за бедра, и закинув мои ноги к себе на талию.
Его поцелуи были осторожными и вместе с тем нетерпеливыми. Будто бы парень очень боялся спугнуть, но при этом едва сдерживался от того, чтобы откинуть все страхи, и накинуться на меня уже не сдерживая желания.
Я же не чувствовала ничего…
Нет, мне конечно была приятна его реакция и его чувства. Но вот только поцелуи Глеба не вызывали во мне и сотой доли той дрожи, в которую я впадала увидев один лишь взгляд Хана…
Проклиная про себя черноволосого, я от злости на свои чувства лишь сильнее прижалась всем телом к Глебу, и откинула голову назад, позволяя губам парня прижаться к шее.
И я почти убедила себя в том, что хочу всего этого не меньше чем сам Глеб. Но вот только когда поцелуи со здоровых участков кожи перешли на обожженные, я резко сжалась и оттолкнула парня от себя.
Тяжело дыша, Глеб отшатнулся, выпуская меня из объятий, и недоуменно спросил:
— Что случилось? Я чем-то обидел тебя, Кара? Скажи если я зашел слишком далеко и мы…
— Нет, Глеб, — перебила я парня, — Ты здесь не при чем. Все дело во мне. В том… В том какая я.
— О чем ты? — парень выглядел настолько растерянным и расстроенным, что я вновь мысленно прокляла свое уродство.
Не особо заботясь о чистоте одежды, я села прямо на землю, и опустив взгляд в пол, начала тихо рассказывать:
— Я знаю, что о таком нужно было говорить с самого начала. Но я просто испугалась… Испугалась, что ты не захочешь быть со мной, когда узнаешь обо всем. Дело в моей внешности… Да и собственно не только в ней. То что ты видишь на лице и шее Глеб, это цветочки по сравнению с тем что прячется под одеждой. Вся левая половина моего тела сожжена до кошмарных шрамов. А грудь и спина в прямом смысле сшиты из лоскутов… И это терзает меня каждый раз, когда кто-то видит мое тело без одежды или прикасается к изуродованным частям кожи, — на этих словах из глаз покатились слезы, — Я просто не могу пересилить себя, и позволить даже тебе прикоснуться к своему телу… И я не знаю, изменится ли это когда-нибудь… По сути, отношения со мной изначально обречены на провал. Тебе ни к чему такая обуза… Прости что не сказала сразу.
Сказала и подумала: — “ А Хану то ты спокойно позволяла прикасаться к себе, маленькая лгунья!”. И в этот раз от внутреннего голоса отмахнуться не удалось…
Я честно думала что смогу подпустить Глеба к себе, но все опять пошло наперекосяк! И если уж быть честной то виной этому вовсе не Хан, а я сама, не сумевшая быть честной даже с самой собой в этих чувствах.
Выслушав все, что я сказала, Глеб с тяжелым вздохом опустился рядом со мной на землю, и твердо произнес:
— То что не сказала сразу, это конечно зря, — увидев как я поникла, парень поспешно добавил, — Не потому что я сразу отказался бы от тебя, а потому что вел себя более осторожно и осмотрительно.
Услышав эти слова я стерла со щеки слезу, и подняла на Глеба до предела удивленный взгляд. Посмотрев в мои изумленные глаза, он слегка улыбнулся и продолжил:
— Мне плевать, что находится под твоей одеждой, Кара. Я не вижу шрамов на твоем лице, не замечу их и на теле — потому что в моих глазах ты самая красивая и желанная девушка на всем белом свете. И я уверен, что все-же смогу найти к тебе подход. Пусть не сразу, но поверь, я еще займу немалую часть твоего сердца…
Прижав к моей щеке свою горячую ладонь, Глеб легко поцеловал меня в лоб, и тут-же отстранился, не настаивая на продолжении.
Прикрыв веки я потерлась щекой о его руку, и все еще не в силах поверить услышанному, произнесла:
— Ты уже ее занял…
Мои слова приободрили парня, и он прижал меня к своей груди. Я не стала противиться, но душа внутри разрывалась на куски от тоски и боли. Ну почему? Почему я не могу по настоящему полюбить его?! Будь ты проклят Хаган!!! Будь проклят за то, что забрал мое сердце!
И все равно я постараюсь привыкнуть к Глебу. К его прикосновениям… Если я могу сделать этого удивительного человека счастливым, то чем это не смысл жизни? Любить и быть любимым — это две равноценные составляющие счастья, и далеко не каждый человек получает и первое и второе. Лучше уж иметь хоть что-то одно, чем и вовсе остаться у разбитого корыта, захлебнувшись в неразделенной любви.
— Клянусь, я очень хочу чтобы мы были вместе. И я очень постараюсь из…
— Да вы верно издеваетесь надо мной?!
Лесную тишину разрезал гневный возглас Хана, наполненный едва сдерживаемой злостью.
