Поднимаюсь не спеша по лестнице, расстёгивая рубашку. Кончики пальцев покалывает от волнения. Вспоминаю, как нес её сюда в прошлый раз.
В спальне Софьи нет.
Бросаю рубашку в корзину для белья и иду в ванную.
Там темно. Только мигает желтоватым светом искусственная свечка.
Девушка лежит в большой овальной чаше. Глаза закрыты. В ушах – беспроводные крошечные наушники.
Раздеваюсь полностью и быстро принимаю душ. Так непривычно в полной темноте.
Но Соня, кажется, дремлет. Жалко её будить.
Но очень хочется.
Присаживаюсь перед ванной и опускаю в воду руку. Легонько веду пальцами по нежной коже от колена до бедра.
- Марк...
- Подвинешься?
Она морщит нос и сонно жмурится. Нехотя скользит на середину чаши, освобождая для меня место за спиной.
Опускаюсь в тёплую воду, и притягиваю Соню к себе.
Она устраивается у меня между ног и прижимается спиной к моей груди. Приятно. Очень.
- Ты говорил, что у тебя месяц никого не было.
- Не было.
- А перед этим...
Она умолкает. Но я и без слов понимаю, что именно ей интересно.
- Я не отлавливал девчонок по барам. До тебя у меня были отношения с одной девушкой. Мы разошлись.
- Почему?
- Устали друг от друга. Эта связь перестала приносить радость.
- Связь?
- Ну, я бы не сказал, что мы когда-нибудь любили друг друга. Сначала было хорошо вместе. Со временем это менялось. Пока не стало в тягость.
Вожу пальцами вокруг втянутого пупка. Глажу мягкий животик.
Не хочется уже разговаривать. Хочу её.
Соня молчит минуту. Потом продолжает:
- И как долго?
- Около двух лет.
Целую влажную кожу шеи, спускаюсь к плечу...
Она шумно вздыхает. Чувствует моё желание, ни никак не отвечает пока.
- Вы жили здесь вместе?
- Нет. Она приезжала ко мне пару раз в неделю. Или встречались где-то еще.
- И так два года? – недоверчиво хмыкает. - Зачем же ты предложил мне переехать? Я беспомощна в быту и готовить не умею. И менять свои привычки ради тебя не собираюсь даже.
Улыбаюсь, зарывшись носом в её влажные волосы.
Соня раз за разом выдаёт нетипичные реакции. Она не по-женски прагматична и прямолинейна. Мне это нравится в ней всё больше и больше. И заводит похлеще профессионального Маринкиного стриптиза.
Обхватываю её еще крепче и вжимаю мягкую попу в свой пах. С глухим рыком прикусываю тонкую шейку.
- Может, я всё же смогу тебя перевоспитать?
Соня начинает обиженно сопеть, и я едва сдерживаю смех.
Просто дразню. Хотя на самом деле мне больше всего хочется, чтобы она всегда оставалась собой. Такой маленькой строптивой хулиганкой. Красивых, послушных, на всё готовых девок полно вокруг, хоть пачками бери. А мне попался уникальный экземпляр.
- Не начинай даже, – ворчит и пытается сбросить с себя мои руки.
А я обнимаю крепче. Затискаю сейчас до смерти, такая она хорошенькая! Обожаю...
Весь оставшийся день проводим дома.
Спим в обнимку несколько часов. Проснувшись, строим планы на завтрашний рабочий день. Пытаемся смотреть какой-то фильм, пока ждём доставку из ресторана.
Решаю пока побриться. И вижу на сушилке для полотенец женское бельё.
- Сонь, ты можешь скинуть своим подружкам список самых нужных вещей? – кричу ей из ванной. - Я сейчас в вашу квартиру Славу отправлю...
Девушка появляется в дверях. В розовой пижамке, состоящей из майки и штанов, она такая милая, нежная. Совсем девочка.
Вдруг вспоминаю о нашей разнице в возрасте. И злюсь, чувствуя себя варваром.
- К завтрашнему дню у меня всё есть. Сам в Питере купил, если помнишь. А после работы я вернусь к себе.
Что, опять?
- Почему не хочешь остаться со мной?
- Кто-нибудь сфоткает и опубликует, и у папы заново начнется припадок.
В такие моменты хочу быть единственным мужчиной в её жизни. Чтобы влюбилась, как героиня из вчерашнего мюзикла, который мы смотрели в отеле.
А я, похоже, уже... всерьёз запал на неё.
Может, и вправду, скорее пожениться? И тогда, прощай, папа...
- Сонь! – ловлю её взгляд в зеркале, размазывая пену по щекам.
- А?
- Ты замуж хочешь?
- Нет.
Она разворачивается и уходит в спальню. Вот так сразу – нет.
- А почему?! – ору, чтобы услышала сквозь шум воды.
Заглядывает в приоткрытую дверь снова.
- Я же тебе рассказывала. Лучше удавлюсь, чем достанусь какому-нибудь солдафону из тех, кого одобрил отец. Буэ...
Она корчится, изображая рвотный позыв с характерным звуком. Потом берет щётку, распускает волосы и начинает расчёсывать.
- А у последнего жениха были такие длинные гусарские усы, представляешь? Мы ходили к ним в гости. Так вот. В этих усах всё время застревал салат "Мимоза". У меня от одного его вида тогда аппетит пропал. А уж когда он полез целоваться на прощание...
Если она продолжит рассказывать дальше о своих женихах, меня точно стошнит.
Она вдруг начинает хихикать, прикрывая рот ладошкой.
- Что?
- Представила, как он своими щётками... ну... То что ты делал со мной, это ведь все мужчины делают? И усатые тоже?
Рука соскальзывает. Чуть не порезался!
- Соня!
Представила она!
Смотрит на меня. Вдруг заливается звонким смехом и сгибается пополам, хватаясь за живот!
Я, видимо, меняюсь в лице. Потому что Соня отбрасывает щётку и пятится в спальню, не переставая хохотать.
Где полотенце?!
