Огромное животное, похожее на лошадь, но с уродливой носатой мордой и огромными рогами, словно выточенными кем-то из дерева, вышло из леса, чтобы напиться. Оно безразлично взглянуло на проплывающего мимо сенари черными глазами, а затем изогнуло могучую шею и принялось пить.
«Что это за зверь?»
Он вдруг осознал, что не знает ответа на этот вопрос. На этот, и на многие другие.
Что он тут делает? Как очутился на реке? Кто он такой?
Последняя мысль вызвала смутные воспоминания.
Слепящий белый свет… что было до него?
Задумавшись об этом, сенари вспомнил два широко раскрытых крыла и лицо: красная татуировка на лбу и глазах, красные волосы, безумная улыбка.
Сенари содрогнулся, стоило этим картинам появиться в сознании. «Я сделаю тебя свободным, Вольга».
Сенари судорожно втянул холодный воздух и широко раскрыл глаза.
Вольга.
Воспоминания вспыхивали одно за другим, словно цепочка петард, и вскоре на смену тупому удивлению пришла паника. Он царевич Охмараги, отправился на встречу с Ковеном, его страна надеется на него! Но как он оказался на этой проклятой реке!? Где его свита!? Как далеко он уплыл?
Вольга осмотрел дно лодки, но одеяла все загораживали, нужно было отодвинуть их. Царевич неуклюже потянулся рукой к одному из них, и только тогда увидел свои пальцы. Темно-серые, матовые словно уголь, с черными и острыми звериными когтями, теперь они были почти-что белыми, а ногти на них – острыми, но прозрачными, как у людей, пластинами.
Вольга с удивлением поднял руку к глазам.
Может, так подействовал холод?
Пальцы и в самом деле закоченели, да и ног сенари почти не чувствовал, не говоря уже о других частях тела. Если так пойдет и дальше, он замерзнет насмерть.
Вольга сосредоточился на внутреннем пламени. Источник огня всегда тлел в области желудка и, стоило позвать, пламя растекалось по телу пульсирующими волнами… но теперь там, где должен был быть огонь, была только пустота. Вольга попробовал позвать пламя снова, но безрезультатно, лишь растревоженный желудок заболел от голода. Не на шутку перепугавшись, сенари напряг руки, призывая пламя в пальцы, но все, чего он добился, это боль в окоченевших мышцах.
– Да что же это!? – зло прорычал Вольга, снова взмахивая рукой.
Огня не было. Стихия словно отрезало, и сенари отчетливо ощущал это. Он мог звать снова и снова, но откликаться было нечему: огонь ушел.
Когда царевич понял это, он тихо завыл от отчаяния.
Это все проклятая рашемийская зима! Святые Огни, тут ведь даже дождь превращается в лед! Может, огонь вернется, если согреться?…
Мысли, мечущиеся в голове сенари, словно стая испуганных птиц, постепенно вернулись к тому, с чего все началось: нужно выбраться из лодки и как можно скорее найти свою свиту. А если не их, то хотя бы разумных, которые предоставят царевичу жилище и еду.
Стараясь не смотреть на свою мертвенно-бледную кожу, отдающую синим, – совершенно противоестественный цвет для огней, – Вольга стал обыскивать дно лодки, пытаясь найти хоть что-то, что могло помочь.
Вскоре он нашарил среди одеял тощий мешок, внутри которого обнаружилось сухое мясо и почти что замерзший хлеб. И хотя при одном виде мяса рот Вольги наполнился слюной, он не прикоснулся к нему, зато оледеневший сухарь разломал и сунул за обе щеки, принявшись жадно грызть.
Кроме мешка с припасами да одеял в лодке не нашлось ничего: ни весел, ни одежды, ни карты. Без весел управлять посудиной, и значит и вернуться назад, было невозможно, оставался только один путь – по земле. Чтобы прибиться к берегу, Вольге пришлось пересилить себя и сунуть руку в ледяную воду. Превозмогая обжигающий холод, сенари греб к берегу, надеясь, что не отморозит и без того посиневшую конечность – кожа, стоило ей коснуться воды, приобрела насыщенный темно-синий оттенок.
В памяти встали отрывки из книг, которые он прочел про Рашемию. Путники, которые оставались на холоде слишком долго, могли навсегда лишиться пальцев ног или рук, или даже целой конечности, если обморожение пойдет дальше. Вольга старался не думать о том, что теперь у него есть все шансы умереть от холода и голода в глухом лесу, – а именно это ему и пророчили отец с Эльгой.
Наконец, нос лодки уперся в берег, покрытый густыми зарослями сухой травы, прячущейся за сугробами. Перед сенари возникла новая проблема: он не знал, как выбраться, не попав в воду и не искупавшись в снегу. Все, что осталось у Вольги из одежды, это красные шаровары.
Поразмыслив, сенари плотно обмотал себя одеялами и накинул сверху шкуры. Мысли о том, как нелепо он при этом выглядит, злили его, но другого выхода не было. Завернувшись в панцирь из нескольких слоев, Вольга все равно мерз, к тому же, двигаться в броне оказалось намного сложнее. Раскачав лодку, сенари выждал нужный момент и неуклюже прыгнул на заросший берег.
Избежать купания в снегу Вольге так и не удалось. Сыпучий, словно песок, белый пушистый лед тут же проник под одеяла и стал жечь и без того ноющую от холода кожу.