Настя начинала успокаиваться, а Андрей облегченно вздохнул. Ему не хотелось вмешиваться в минувшую некрасивую ситуацию, всей душой не хотелось. Но ребенок, которого обижали у него на глазах, наполнял его смутными противоречиями: и стоять дольше бездействия он не мог и не мог же делать такое усилие, чтобы сдвинуться с места.
Но Насти же показалось всё в несколько ином свете, чем было на самом деле. Она видела полное негодования лицо Андрея и его горящие глаза, и была же уверена, что какие-то доли секунды, которые в замедленном движении проходят рядом, и он пойдет защищать девочку. И только появление мамы ребенка помешало Андрею заступиться за девочку, в том Настя была безоговорочно уверена.
– А вы чего встали? Стоят тут и смотрят, будто им тут представление какое!.. – и женщина обрушила свой гнев на Настю и Андрея. И они оба, не желая связываться с ней, отвернулись от нее и зашагали дальше по тротуару.
Разговор их оживился на воодушевлении от только что увиденной сцены и еще присутствующего неприятного впечатления. Дурная картина, что не рисовалась с ее мировидением и жирным пятном, словно подарок от злого художника, навсегда сохранилась в памяти и несовершенный Андреем поступок не могли у Насти быстро выветриться из головы. Чем дальше они шли, тем больше минус в ее самочувствии преобладал над плюсом. И разговор медленно, но опять же начинал замирать. Нехорошо это было. Андрей все больше уходил в свои мысли, возвращаясь из них и теряясь, что рядом с ним идет Настя. А Настя все больше поддавалась влиянию дурной картины, что контрастом прокатилась по всей ее прежней жизни и мрак – она чувствовала, что он зарождается где-то глубоко в душе – начинал окутывать Настю. И ей тоже становилось не до общения с Андреем. Но заставив себя взглянуть на него, она улыбнулась и мысли, смешиваясь с фантазией, понеслись по совсем иному руслу.
Но все-таки у них получилось разговориться и довольно интересный, даже душевный диалог у них произошел. Предмет разговора – школьные мероприятия, друзья и интересные истории из жизни – ни к чему не обязывающий, но которым можно увлечься.
На перекрестке обезлюдившей дороги они остановились. Остановился Андрей, а Настя невольно последовала его примеру. Их разговор приутих. И только Андрей собрался сказать Насте, что ему еще нужно съездить к бабе Кати и, что вечером они еще увидятся, как случилось то, чего он никак не мог предположить. Да и Настя тоже с трудом могла объяснить хотя бы чего-то. И на перекрестке дороги, где Андрею нужно было ехать направо, а Насте идти прямо, она вдруг встала на цыпочки, вытянулась и поцеловала его. Короткий поцелуй, навеянный неуемной Настиной фантазии и чувством, которому, кажется, многие поспешили бы дать название – любовь.
Настя отстранилась от Андрея и посмотрела ему в глаза. Она хотела и пыталась найти в его взгляде то, что могло бы сделать ее безгранично, до потери чувства реальности, счастливой. Но не нашла необходимого ответа и потому осталась просто довольной, по скромному счастливой. У самой же в широко открытых глазах плескалось бесконечное море: там была и решимость на безумные поступки; и готовность отказаться от поступков, последовав за любым скучным предложением Андрея, что тоже было безумно; и желание сполна насладиться настоящим и украдкой, будто невзначай заглянуть в будущее, обязательно увидев там нечто прекрасное; еще же некий процент скромности, предостерегающий от безумных поступков; и сколько-то неуверенности в себе и окружающем мире; и много-много разного маленького вздора.
Андрей же, будто провалился на эти несколько секунд не зная куда, совсем провалился и не понял, что произошло. Это-то непонимание и отразилось в его взгляде. У него будто бы пропала возможность понимать действия и давать им определения. Он отупел. Но секунда, вторая, третья… Проблеск далекой мысли просиял в его голове. И что-то дикое, странное проговорило ему, что прежних отношений с Настей, которые не успели толком начаться, уже не будет.
– Ну мне еще к бабушке надо, к другой, – проговорил он, внимательно вслушиваясь в свой голос и продолжая стоять без движения. Он крепко удерживал в руках велосипед, так, что ладони покрылись холодным потом, но совершенно позабыл про него.
– Ну, пока, Андрей, – сомневаясь каждому слову, сказала она.
– Пока, – тихо, но решительно, ответил Андрей.
Он сел на велосипед и поехал, не оборачиваясь. А Настя, глядя ему вслед, почувствовала нехватку чего-то. Чего-то важного, что должно было быть, но чего не оказалось. И это отсутствие начинало портить ей отличное настроение.
Она немного постояла на краю дороги. Вдруг сильно испугалась мысли, то есть бессловесного осознания, что прямо сейчас поедет машина, а она стоит на дороге и не успеет никуда уйти, свернуть, спрятаться. Оказалось, Настя забыла, что по трассе ездят машины, и эта глупая забывчивость ее разозлила. Она осмотрела перекресток с еще не совсем внимательным видом, разглядела с левой стороны машину, но оценив, что та еще далеко, перешла дорогу.
