Полина – у нее успела сложиться такая привычка – была серьезной и предельно задумчивой, когда купалась. Плавать она умела хорошо, у нее не было постоянно присутствующего страха воды, глубины, течения (если вдруг она купалась в реке или ледяного ключа в том же пруду), но по-другому Полина не могла. Ей говорили и родители, и подружки, что смешно и интересно смотреть на ее серьезное, порою даже хмурое личико. Плавает – это ей доставляет удовольствие, но не улыбается. Удивительно! Но Полина только смеялась в ответ. Она сама не знала, как так у нее получалось. Когда же накупавшись, подплывала к берегу и, чувствуя дно под ногами, вставала на него, то вдруг улыбка удовольствия озаряла ее лицо. Вся сосредоточенность и серьезность пропадали. Будто спала тяжесть по завершении ответственного и несколько опасного дела. Да ее и саму это забавляло и все видели, что она забавлялась с удовольствием, придающим ее настроению чуть игривую легкость. Под такое настроение она могла шутить, смеяться, говорит всякие мелкие глупости и несерьезности.
Андрей сидел поодаль и ослепленный солнечными бликами, не видел выражения лица Полины. Но, продолжая наблюдать, видел, как она вышла из воды, засмеялась в ответ на какие-то слова подруги, взяла полотенце и не спеша стала вытираться. Потом, продолжая разговаривать и веселиться, присела на песок, укрыв широким голубым полотенцем спину. Проскользил по поверхности воды и ушел на пляж неощутимый ветерок. Его не почувствуешь, но влажная кожа Полины покрылась мурашками и, девчонка невольно взглянула на солнце, пожелав, чтобы то ее тут же согрело.
Андрей всё сидел и смотрел. Ему с каждой минутой всё больше нравилось ничего не делать. Проводив взглядом Полину с подругами, он перебрался под тень ивы и задремал. Его нисколечко не тревожили шумные компании у пляжа. Наоборот, когда он не был слишком погружен в сон, ему нравилось слышать поодаль от себя бурное движение. Но долго дремать у него не получилось. Чья-то собака подбежала к нему и быстро обнюхала его всего с головы до ног. Андрей полусонный отмахнулся от нее. Собака убежала, а он поднялся с земли, сел на бревнышко и, облокотившись спиной о дерево, стал смотреть на воду.
И было бы очень хорошо, если бы получилось просидеть точно так, как сию минуту, до поздней ночи, до раннего туманного с заспанными лучами солнца рассвета, до первых жарких лучей нового дня. Но пробыл у пруда он только до заката. Когда солнечный диск наполовину погрузился за горизонт, а другой половиной еще освещал пруд и ближний лес, Андрей поднялся с места и побрел домой.
– Совсем стемнело, – проговорил Андрей. Он держал Полину в своих объятьях и где-то совсем далеко в его сознании бродили простые, но замечательные мысли. Но Андрей не собирался ими делиться. Он был уверен, что сегодня же все его мысли сбудутся и превратятся в прекрасный весенний вечер, где они с Полиной будут беззаботно счастливы.
– Это только кажется. Вон, всмотрись в окно, там немного светлее, чем в доме.
– Всё равно мы уже опоздали? – нисколечко о том не сожалея, сообщил Андрей.
– Куда? – извернулась Полина, перевернулась на другой бок и посмотрела Андрею в лицо.
– Смотреть на закат, – как ни в чем не бывало отозвался он.
Андрей был немного недоволен, что Полина стала швыряться и не лежала спокойно в его объятьях. Но вместе с тем ему доставляла удовольствие ее возня. Он чувствовал каждое ее движение. Будто она запуталась в одеяле и пыталась выбраться из него. А Андрей лежал, не шевелясь, и больше сейчас ему ничего не хотелось.
Перестав возиться, Полина села на кровати.
– Зато мы прекрасно успеваем посмотреть на звезды.
Андрей усмехнулся. Ему вдруг стало лень отвечать. Тем более, что и отвечать то незачем было. Он мысленно соглашался с Полиной. Но неожиданно ему пришлось заговорить.
– Ты куда?
– Я уже очень есть хочу. Я блины печь, а ты принеси, пожалуйста, баночку варенья.
Андрей, вглядевшись в темноту, слабо уловил ее движения. Полина быстро собрала волосы и на макушке головы сделала пучок.
– Какое? – протянул Андрей, имея в виду не вид варенья, а сам факт случившегося разговора.
– Какое тебе хочется, – легко ответила Полина и убежала.
Слишком много Андрей расслабился и теперь никак не мог заставить себя сделать хоть что-нибудь. Он не успевал за сиюсекундными Полиниными действиями. И был абсолютно уверен, вглядываясь в густую серость сумерек за окном, что соберись он и выйди на кухню, как Полина, допивая чай, ему тут же скажет:
– Я уже поела. Ешь, пока блины совсем не остыли. Варенье я вишневое принесла, не нашла клубничное.
