История подействовала. Торн откинулся в кресле. Взгляд мелькнул уважение, смешанное с недоверием: — «Чёрное Солнце»… Слышал. Но как это...
— Касается вас? — перебил Кейл. Он поднял «Гадюку», дуло на виду. — Лорд видит в «Рассвете» кулак для порядка. Но не в поджогах трущоб – в системной работе. Под его началом, — Пауза, тон стал жёстче: — Мне ваши лозунги – чужая песня. Но я чту волю лорда. И понимаю, почему он хочет встречи с главой ячейки. Лично. По-человечески.
Акцент на «главой» и «по-человечески» был прозрачен. Ты либо глава для разговора, либо мишень.
Торн замер. Гул насосов – единственный звук. Глава ячейки смотрел на дуло, на гранитное лицо Кейла, на скрытый символ «Рассвета». Расчёты мелькали в холодных глазах: Риск. Возможность. Власть.
— Он… хочет встречи? — голос хриплый, без ненависти.
— В ближайшие часы. В «Куколке». — произнёс Кейл, кивая в сторону коридора с нейтрализованными охранниками, — Жест доброй воли: заморозьте операции «Рассвета». Взрывы. Погромы. «Эксперименты». Лорд ценит тишину перед переговорами. И не выносит сюрпризов.
Торн медленно выдохнул. Пальцы сжали подлокотники – жест решения. Кивнул резко: — Передáйте вашему лорду… — Взгляд ушёл в мерцающие огни желобов, его владений. — ...что Сайлас Торн явится. И что «Рассвет»… затаится. — Встретил взгляд Кейла. В глазах горел фанатизм и голод новой игры.
Он медленно поднял голову. Губы сложились в тонкую, безрадостную усмешку. Когда заговорил, голос был тихим, но звенящим сталью, как удар молота по наковальне:
— Надеюсь, ваш лорд понимает... — Пальцы впились в подлокотники, пластик затрещал. Взгляд, полный опасных амбиций и фанатизма, вцепился в Кейла, — ...какой именно инструмент он зовёт к своему столу? Мои люди знают вены этой станции. Каждый трубопровод, жилу гидропоники. Каждую щель, где прячется нечисть. — Взгляд скользнул к голографической схеме Сектора-5 с кровавой меткой «Лаб» на стене. — И знают, как их... перекрыть. Или... наполнить чем-то иным. Передайте ему это.
Кейл выдержал паузу. Взгляд буравил Торна, непроницаемый. Затем кивнул раз. Коротко. «Гадюка» исчезла в кобуре так же стремительно, как появилась. Развернулся. Вышел не оглядываясь. Дверь бесшумно захлопнулась за ним, оставив Торна наедине с грохотом насосов, пульсирующим символом «Рассвета» и безмолвными тенями нейтрализованных стражей.
В коридоре, спускаясь по вибрирующей лестнице, сержант бросил беглый взгляд на схему Сектора-5 с меткой «Лаб», запомнив её расположение. Взор скользнул и по скрытому символу «Рассвета» на стене башни. Ничего не выражая. Но координаты и символ уже были запечатлены тактическим сканером шлема, переданы Софи. Угроза учтена. Инструмент оценён. Опасность помечена.
Грохот гидропоники обрушился на него с новой силой, смывая стерильную тишину кабинета. Он снова стал усталым докером в грязном комбинезоне, шлёпая по липкому полу, растворяясь в ядовито-белом свете и гуле отчаяния. Путь к лифту. Путь к следующей задаче. Путь в тень Лорда-Командующего.
Штаб охраны станции – это управляемый бардак и спрессованная боль. Воздух густой: вонь озона с загнанных серверов, потный страх из допросных, палёный пластик от вечно горящих проводов и горькая блевотина подгоревшего кофе – дрожащая уродина в углу плюётся коричневой жижей в жестяную кружку. Стены из грубого шлакобетона – шрамы от пуль, вмятины, замазанные граффити, и плакаты: «Не зевай!», «Доверяй, но гни под собой!» с хмурой рожей Тары Бейли (портрет висел криво, нижний уголок отклеился, будто сама Бейли плевала на порядок). Пол – линолеум в серую клетку, местами прожжённый, а где-то залитый чем-то тёмным и липким. Свет – мигающие трубки за решётками, дёрганые тени.
Кейл шёл по центральному коридору как призрак в броне. Его «Вороновая Сталь» – безупречна, компас на плече холодно блестит, резанув убожество вокруг. На сержанта косились: и конвоиры, волокущие забитого отморозка с разбитым рылом (один из них невольно выпрямился, увидев печать), и оперативники в потрёпанных жилетках со стилизованными кроваво-красными нашивками «ПСР (Подразделения специального реагирования» на плечах, ковыряющиеся в изъятом барахле (ножи, самопальные дубины, пару кинетических обрезов). Взгляды – колючие. Чужой. Чистюля. Барский прихлебатель. Он игнорировал, тыча голопечатью Дома Харканс в сканеры. Печать мигала серебряным компасом, заставляя магнитные замки нехотя щёлкать. Вокруг на мгновение стихал гул, взгляды задерживались на символе власти, смешивая ненависть с подсознательным страхом. Промчался мимо открытой допросной: внутри бугай из следственного отдела, мочил кулаком по нагруднику прикрученного к стулу наркомана, пока второй бубнил: «Где склад, мразь?». Кейл не сбавил шаг, лишь едва заметно свёл брови, будто отгоняя назойливый звук. Встал перед последней дверью. Табличка: «Зам. Нач. СБ. А. Броунд». Дверь приоткрыта. Кейл толкнул плечом.
