Командир Стражи сорвал шлем. Вместо ожидаемого лица – молодой, исхудавший хищник со шрамом через бровь. На виске – выцветшая тату: «Пики». «Жало» вскинулось – не на Тару. На Скорпио. ФШИИЬ! Багровый сгусток плазмы чиркнул по виску Скорпио, выжигая полоску плоти и волос до черноты. Запах палёного мяса ударил в нос.
Скорпио вскрикнул – коротко, зверино – кувыркнулся за консоль. Пальцы забились по интерфейсу – силовое поле? Газ? Экран погас, захлебнувшись предупреждениями о повреждении. Защита мертва.
Второй «боец Стражи» слева развернулся молниеносно. Его «Мандибула» с пронзительным визгом вонзилась в горло настоящего стража справа. ХРУСТ! Пластина броневоротника – вдребезги. Фонтан крови. Настоящий страж рухнул, захлёбываясь алым пузырями.
Третий «боец», ведущий Тару, рванул свой шлем – под ним женщина с ирокезом. Резко дёрнула Тару вниз и вбок, одновременно выпустив очередь из спрятанного кинетического пистолета-пулемёта по охране у дверей. Тра-та-та! Глухие хлопки. Крики. Тела как мешки.
Мостик превратился в ад:
«Плут-1» (ирокез) поливала охрану огнём, прикрывая Тару. Очереди – короткие, смертоносные. Тык-тык-тык!
«Плут-2» (со «Мандибулой») выдернул клинок из горла стража, развернулся – вжжж-ЧУК! – всадил вибрирующее лезвие в брюхо охраннику, рванувшему на подмогу. Хлюпающий звук. Вопль. На его броне, у плеча, мелькнул выцарапанный символ – сломанная цепь.
Командир «Плута» (со шрамом) двигался к консоли Скорпио, «Жало» сканировало укрытие. Лицо – ледяная маска убийцы.
— За Рейнджеров Конфедерации! За командира! – выкрикнул он, голос, сорванный яростью.
Тара лежала на полу, прижатая Плутом-1. Осколки, рикошеты – свистели над головой. Наручники впивались в запястья. Видела, как командир целится в укрытие Скорпио. Видела, как Плут-2 отбивается от новых стражей. Времени – ноль.
— Ключ! Наручники! – прохрипела она, дёргая руками.
Плут-1 мгновенно поняла. Одной рукой прикрывая Тару от шквала, другой достала магнитный ключ – чпок! – воткнула в скважину. Зажимы расцепились с треском. Свинцовая тяжесть спала.
Тара рванулась вверх. Игнорируя простреленное бедро. Рука нырнула в разгрузку убитого стражи – выхватила его «Жало». Холод пластмассы. Знакомый вес. Не целясь! Выпустила весь заряд в группу охраны, лезущую к командиру Плута. ФШИИЬ-ФШИИЬ-ФШИИЬ! Багровые сгустки прошили двоих. Остальные залегли. Секунды выиграны.
Командир Плута швырнул в укрытие Скорпио маленький чёрный диск. Магнитная шашка.
— Граната! – рёв сорвал глотку. Отпрыгнул.
Тара и Плут-1 уже катились в сторону, под опрокинутую стойку. Плут-2 пригнулся.
Шашка прилипла к консоли рядом с Скорпио. Короткий, пронзительный писк как крик раненой птицы.
Взрыв!
Не оглушительный. Глухой. Сокрушающий. Будто гигантский кулак вдавил пространство.
Ударная волна разнесла консоль в щепки. Вырвала куски матово-чёрной стены. Засыпала Скорпио искрами, обломками, электронным мусором. Он взвыл – не от боли. От ярости и бессилия – его фигура исчезла в клубах едкого дыма и пыли.
Пыль висела туманом, перемешиваясь с дымом от подожжённых панелей. Искры сыпались с потолка, как адский дождь. Тишина после взрыва – звенящая, оглушающая. На миг. Визг сигнализации. Хриплые крики уцелевших стражей у дверей. Лязг брони, скрежет металла – Плут-2 отбивался от новых врагов.
Тара встряхнула головой. Звон в ушах. Горечь пыли на губах. Плут-1 (ирокез) уже вскочила, поливая уцелевших стражей короткими очередями из ПП. Тра-та-та! Метко. Без жалости.
— Встать! – крикнула она Таре, не отрывая ствола от цели. – Сердце станции – наше!
Бейли поднялась. Простреленное бедро горело огнём. Игнорировала. Схватила валявшееся «Жало» мёртвого стража. Проверила заряд. Половина. Хватит. Её взгляд метнулся к дыму, где был Скорпио. К командиру Плутов (со шрамом), который уже двигался туда, «Жало» наготове, лицо – каменная маска мстителя. Перед броском его пальцы мельком коснулись амулета на шее – крошечной капсулы с красной пылью.
— Живой! – рявкнула Тара, указывая стволом в дым. – Добей!
-"Черт, как же он рванул сквозь эту вонючую пелену!" - думал командир Плутов.
Шрам на брови аж побелел от напряжения. «Жало» – тяжёлая, знакомая тяжесть – наперевес. Глаза, щёлочки узкие, выискивали хоть что-то в этом безумном танце искр и летящего хлама.
-"Ага, вот он!" - размышлял боец, прижавшись к развороченной консоли,откуда слышен рвущийся кашель – подстреленный зверь. Уязвим. На губах мужчины расползлась торжествующая гримаса. Шаг ускорился. Три метра. Палец на спуске... Казалось, конец.
Щелк-ФШИИЬ!
Негром, нет. Тихий, мерзкий звук как игла входит в кожу. Багровый луч – хирургически точен – плюхнулся ему прямо меж бровей, туда, где шрам сходился. На лице – застывшее «а?». Глаза остекленели, пустые. Потом... хлюп. Противный звук, будто мясо на раскалённой сковороде. И запах... Палёные волосы, горелая плоть – смешалось с гарью. Тело – бах! – шлёпнулось на чёрный пол, как тряпичная кукла. Шлем с аккуратной дырочкой глухо стукнул. Всего миг. И всё.
