Ретт лишь усмехнулся и, отстранившись, легко пощекотал его. Встал, и поймав обе руки Артура, заставил опереться ими о стену. Свои ладони он положил сверху, припечатывая их. Грудь его плотно приникла к спине Артура.
— Люблю тебя, — прошептал он и, качнув бёдрами, плавно и глубоко вошёл в тело любовника.
Артур ахнул, прогибаясь и откидывая голову ему на плечо.
Ретт тут же поймал его губы и принялся нетерпеливо целовать. При этом он плавно покачивал бёдрами, заставляя тело Артура содрогаться при каждом толчке.
Чуть отстранившись, он заглянул в лицо любимому. Ресницы Артура были опущены, но под ними едва заметно сверкали зрачки.
— Ты простил меня? — спросил Ретт.
Артур промычал в ответ что-то невнятное.
— Артур, ты меня простил? — он толкнулся особенно сильно.
— Потом… — выдохнул Артур и закусил губу, — Ретт…
Ретт поймал его губы и коротко поцеловал. Потом снова отодвинулся, вглядываясь в лицо, и, толкнув одну руку вниз, заставил опустить её на давно уже вымаливающий ласки член юноши. Контролируя каждое его движение своей рукой, Ретт принялся медленно водить по стволу, внимательно глядя в расслабленное лицо. Губы Артура припухли и были чуть приоткрыты, но Ретт выбрал другой путь. Он снова опустил голову и прикусил его шею под самым ухом.
Артур протяжно выдохнул, и Ретт ощутил на своих пальцах сперму. Анус, обнимавший его собственный член, стремительно запульсировал, и Ретт выгнулся, входя напоследок до предела. Наслаждение накрыло его на несколько секунд, и Ретт торопливо вернул их с Артуром руки обратно на стену, опасаясь, что они рухнут и расшибут остатки конечностей.
— Я уже не могу без тебя, — прошептал он в самую шею Артуру.
Артур не ответил, только прислонился лбом к стене.
— Ты всегда будешь делать мне больно, — сказал он, когда сердце перестало глухо стучать.
— Тебе это нравится, — сказал Ретт, упираясь лбом ему в плечо.
— Мне… Не знаю, Ретт. Иногда это слишком. И… — Артур закусил губу, вспомнив причину ссоры. — Я просто…
— Тш-ш…
Ретт развернул его лицом к себе и прижал к груди.
— Я твой, Артур. Делай со мной, что хочешь. Следи, убивай, мучай. Только будь со мной.
Артур замер, медленно расслабляясь.
— Всё, что ты делаешь со мной?
Ретт уткнулся носом ему в макушку и вздохнул.
— Всё, что я делал с тобой.
Почему-то эта мысль окончательно успокоила Артура, и он прижался к Дугласу уже вполне открыто.
— Мы будем принимать душ, или ты притащил меня сюда, чтобы трахнуть?
— И то, и другое, — откликнулся Ретт и потянулся за бутылочкой с гелем.
Когда они уже выбрались наконец из ванной, Ретт укрыл Артура одеялом и положил мобильный рядом с подушкой.
Артур заметно напрягся, будто увидел рядом с собой змею.
Ретт провёл кончиками пальцев по его щеке.
— Ты будешь за мной следить?
— Зачем? — спросил Артур, и голос его прозвенел металлом.
Артур осторожно погладил его по волосам.
— Мне будет теплее от мысли, что ты смотришь на меня.
Артур закрыл глаза и обмяк. Потом поймал его ладонь и крепко сжал.
— Да, — сказал он, — да, Ретт.
Артур больше не улыбался.
Ретт всё так же ловил его взгляды, направленные в телефон, но теперь они были серьёзными и мрачными. Ретту всё отчётливее казалось, что между бровей Артура проступает вертикальная морщинка.
Каждый раз, поймав этот мрачный взгляд, Ретт старался улучить момент и отправить ему короткое сообщение: «Я тебя люблю». Ненадолго морщинка разглаживалась, но когда Ретт смотрел в телефон снова, она возвращалась на прежнее место.
На конец осени был назначен крупный саммит глав судостроительных корпораций, но Ретт не видел никакой возможности оставить Артура в одиночестве. Не хотелось и вырывать его из работы, чтобы заставить присутствовать на бесконечных, ни о чём не говорящих ему обсуждениях.
Однако в конце концов Ретт всё-таки решил взять его с собой.
Артур отреагировал на предложение без особого энтузиазма, а в ответ на обеспокоенный вопрос Ретта только пожал плечами.
— Там будет много людей. Мне, очевидно, придётся всё время сидеть в номере, чтобы тебе было спокойнее. Не обижайся, Ретт, — это так.
Последние слова попали в цель — Артур всё так же видел Ретта насквозь.
— Я надеялся, ты будешь сопровождать меня.
Артур только пожал плечами.
Выудить из него что бы то ни было ещё оказалось невозможно. Последнее время он был таким почти всё время — на вопросы отвечал коротко и ни с чем не спорил. Поступки и слова свои не объяснял и почти не проявлял инициативы, лишь позволяя целовать себя и обнимать. Он всё так же легко откликался на ласки, но больше в этом не было прежнего безумия, скорее расслабленная покорность. Ещё год назад одно это радовало Ретта безмерно, теперь же, когда он видел, каким Артур может быть, этого было ничтожно мало.
