– В интересах следствия не разглашаем. Но мы с ним работаем. Этот человек не отказывается от сотрудничества, но свою причастность к пропаже Комаровской Валентины отрицает.
– Это значит, что не он отправил ей сообщение?
– Мы проверяем его слова, – уклончиво ответил следователь. И прежде чем Ева осмелилась еще что-либо спросить, обрушил на нее первый вопрос:
– Что вам известно об игре, участие в которой собиралась принять или приняла ваша сестра?
– Если честно, ничего. Ничего сверх того, что я вам уже сообщила.
– При вас она не упоминала о соревнованиях, испытаниях?
– Нет.
Следователь сделал пометку в блокноте, что показалось Еве, не смотря на саму неуютную ситуацию, забавным: записывать что-то от руки во время опроса, когда можно воспользоваться компьютером. Савин задал ей еще несколько вопросов, касающихся друзей Тины, отношений между ними и их увлечений. На все эти вопросы Ева отвечала раньше, но повторила все, что знала, стараясь не пропустить ни одной подробности. Следователь делал пометки в блокноте, игнорируя стоявший перед ним включенный компьютер.
– А как давно вы знакомы с Селиным Иваном Сергеевичем? – огорошил ее вдруг Петр Николаевич.
– Шестнадцать лет. Почти, – ответила Ева и залилась краской. Но тяжелый и пугающий, словно нацеленное на нее дуло пистолета, взгляд следователя выдержала.
– И при каких обстоятельствах вы познакомились?
Ева ответила и на этот вопрос. Савин не спускал с нее взгляда и даже не сделал ни одной пометки.
– Все это время вы поддерживали с ним связь?
– Нет.
Следователь, наконец, черканул что-то в блокноте.
– Но в данный момент знакомство с ним поддерживаете. Когда и при каких обстоятельствах оно возобновилось?
– Ну… – растерялась вконец Ева, совершенно не ожидавшая того, что так подробно расспрашивать ее будут об Иване. – Я уже рассказывала. Вернее, рассказывала не о встрече с Иваном, а о том, что меня кто-то оглушил и привез на старую станцию.
Она повторила свой рассказ. Следователь выслушал Еву, не перебивая, только в тот момент, когда она упомянула, что Иван не сразу ее узнал, недоверчиво поднял брови.
– Значит, вы утверждаете, что встретились с Селиным Иваном Сергеевичем в ночь с пятницы на субботу…
Ева кивнула.
– Он помог вам добраться домой, а на следующий день навестил вас.
– Чтобы узнать, как я себя чувствую.
– И вы ни на секунду не предполагали, что тот удар мог нанести вам Селин Иван Сергеевич?
– Что?
Следователь терпеливо повторил вопрос.
– Нет, – мотнула головой Ева. – Нет, что вы!
– Хорошо. Двое свидетелей утверждают, что Селин Иван Сергеевич был с вами на старой станции в эту субботу, двадцатого августа. И что, не смотря на такой короткий период общения, вы назвали его своим другом.
– Так, – согласилась Ева. – По старой памяти. Хоть близкими друзьями мы не были. Но, понимаете… Он мне помогал. Поддержал. Приехал узнать, как я себя чувствую!
Ева окончательно запуталась в объяснениях.
– Он сам приехал на старую станцию или вы его попросили?
– Я. Вернее, не попросила, а рассказала про записку, и Иван приехал сам.
– То есть по собственной инициативе? – уточнил Савин. – Вы не просили его специально приехать?
– Нет. Я ему рассказала про записку, и он тут же решил приехать.
– Тут же? – неожиданно обрадовался следователь, и Ева поняла, что сказала что-то не то. То, что ожидал от нее следователь, но что ей не следовало произносить.
– Понимаете, он хотел мне помочь, – принялась оправдывать она Ивана, чей благородный поступок отчего-то не понравился суровому следователю. – Как друг.
– Но, однако же, вашей возобновленной «дружбе» было меньше суток, – не удержался от ехидного замечания Петр Николаевич, которого Ева уже начала тихо ненавидеть.
– Это все из-за записок с угрозами. Я собиралась вам рассказать! И даже принести их. Только уже не сегодня.
Ева только сейчас спохватилась, что оставила оригиналы записок и их копии дома, а там – мама и вездесущий Шварценеггер, который уже успел взбаламутить их небольшой поселок страшной находкой. Что если этот пронырливый чихуахуа найдет оставленные в верхнем ящике стола записки? А мама их прочитает и всполошится.
– Вы можете по памяти воспроизвести содержание? – продолжил канцелярскими фразами гнуть свою линию следователь. Ева кивнула и выполнила его просьбу. Петр Николаевич скрупулезно записал все в свой блокнот, который Ева уже начала ненавидеть так же, как и его хозяина.
– Вам не приходило в голову, что автором угроз может выступать сам Селин Иван Сергеевич?
– Зачем? – опешила Ева. – Зачем ему это?
– Чтобы заинтересовать вас или напугать. Чтобы быть рядом. Чтобы использовать записки, как удобный предлог и приехать к вам на старую станцию.
– Я не понимаю…
– Хорошо, – сменил тему следователь. – Вернемся к событиям пятнадцатилетней давности.
Он вновь открыл папку, которую читал в тот момент, когда пришла Ева.
– Девятнадцатое мая две тысячи первого года. Суббота. В тот день вы в компании сверстников отправились на старую станцию с целью провести ролевую игру. И во время игры пропал Пономарев Виктор Алексеевич, возраста пятнадцати лет.
– Да.
