– Подожди тут, я сейчас, – сдалась женщина. Она ушла, и Ева с Иваном остались ожидать в коридоре. Те несколько минут, что они оказались наедине, растянулись до мучительной вечности. Никогда еще молчание не казалось Еве таким невыносимым. Они с Иваном стояли близко, потому что узкий коридор не позволял Еве отойти от мужчины больше, чем на полметра, но, в то же время, очень далеко друг от друга, словно расстояние стало измеряться не сантиметрами, а прожитыми годами, и между ними пролегла пропасть в пятнадцать лет, разделяя их теперь уже навечно. Они оба не смели поднять друг на друга глаза, словно стыдясь чего-то. И все же Иван нарушил молчание.
– Я не знал, что у Ульяны есть дочь…
– Только ли у Ульяны? – не сдержалась от острой шпильки Ева. Он посмотрел на нее несчастным взглядом, губы, еще так недавно целовавшие ее с таким упоением, дрогнули, словно Иван желал что-то сказать. Но в этот момент вернулась Ульяна и кивнула Еве:
– Иди, она поговорит с тобой.
– Нам тоже нужно поговорить. Тебе и мне, – сказал Иван, старательно не встречаясь взглядом с Евой.
– Еще как и нужно! – криво ухмыльнулась Ульяна и кивнула на гостью. – Только без нее. С глазу на глаз, так сказать.
– Я не буду вам мешать, – отрезала Ева. – Только поговорю с Вероникой и уйду.
– Подожди меня в машине, – встрепенулся Иван. – Возьми ключи.
Он протянул ей увесистую связку, словно таким образом пытался протянуть через пропасть хлипкий мосток. Но Ева качнула головой.
– Я подожду тебя во дворе. На лавочке.
– Обещаешь, что не уйдешь? Обещаешь?
– Пойдем, провожу тебя к Веронике, – поспешно вмешалась Ульяна. И Ева, не ответив Ивану, отправилась следом за ней.
Комната у девушки оказалась типичной для подростка, похоже обставлена была и комната Тины. Возле окна стоял небольшой компьютерный стол, на котором в беспорядке валялись диски, книги и какие-то фотографии. В углу стола ютился закрытый ноутбук. Вдоль одной стены тянулась узкая кровать, в изголовье которой восседали плюшевые медвежата – милая девичья деталь, которой не было в комнате Тины. Над кроватью были прибиты одна над другой две полки с книгами. Ева скользнула взглядом по корешкам: Вероника предпочитала девичьи романы современных авторов, тогда как Тина увлекалась, как старшая сестра, английскими детективами, историческими романами и жанром фэнтези. Напротив кровати стоял небольшой диванчик с живописно разбросанными по нему подушками с вышитыми сердечками. Стена над диваном была обклеена постерами с героями молодежных сериалов.
Хозяйка комнаты восседала на краю компьютерного стола, поставив ноги на стул и занавесившись от Евы длинными волнистыми волосами.
– Мама сказала, что меня заберут в полицию.
– Не заберут. Если мне все расскажешь.
– Нечего рассказывать, – буркнула Вероника и жестом убрала с лица часть волос. – Я не сделала ничего такого. Только попугать решила. Тина же сама страшилок захотела!
– Ты знаешь, где она?
– Без понятия.
Ева прикрыла глаза и шумно выдохнула, справляясь с собой. Вероника тем временем соскочила со стола, подскочила к двери и накинула крючок. Затем вернулась к столу, распахнула окно и выдвинула ящик.
– Стукнешь матери, что я курю, ничего тогда тебе не расскажу, – нелогично выпалила она и вставила в зубы сигарету.
– Я-то не буду стучать. А вот дым она учует.
– Не учует, – ответила Вероника таким тоном, что стало ясно, что курила она в своей комнате уже не раз. Затем девушка перебралась со стола на примыкающий к нему широкий подоконник и выпустила струю дыма в окно.
– Этот Иван, он мой отец, да? – спросила она вдруг, глядя в небо и хмурясь, словно от попавшего в глаза дыма.
– Не знаю, – покривила душой Ева.
– А я знаю. У матери с ним шуры-муры вышли, когда ей лет было, сколько мне сейчас. Она как-то проговорилась. А я сейчас поняла. Увидела, как она занервничала, когда он вошел. И ты тоже нервничаешь. У тебя с ним сейчас что-то, да?
– Не твое дело, – оборвала девушку Ева. Но та лишь усмехнулась. От прежней истерики не осталось и следа. Напротив, Вероника сейчас себя чувствовала такой уверенной, будто заполучила в рукав крупный козырь. Ева испугалась, что она откажется рассказывать, что сделала с Тиной. Но ошиблась.
Девушка сделала еще глубокую затяжку и выбросила окурок в окно, затем развернулась к Еве лицом и опасно спиной к открытому окну и широко улыбнулась. Улыбка у нее была не Ивана.
