Все решилось просто. Однажды Макс ушел наверх и не вер-
нулся.
Нюта поплакала украдкой, но в глубине души даже почувство-
вала что-то вроде злорадства: не мне, так никому.
«Странно, — думала она сейчас, — мы были уверены, что я ум-
ру раньше него. И вот теперь Макса давно уже нет, а я до сих пор
жива...»
Потом мысли сами собой перескочили на Игоря. С сыном Вер-
ховного она все-таки поцеловалась как-то раз, спустя некоторое
время после смерти Макса. Просто ей вдруг отчаянно жалко ста-
ло себя, а тот как раз подвернулся. Нюта тогда не почувствовала
ничего, ни удовольствия, ни отвращения, но повторять этот экс-
перимент ей почему-то не хотелось. Да и сам Игорь, с тех пор
провожавший ее каким-то выжидающим собачьим взглядом и
пытавшийся прикоснуться при каждом удобном случае, стал раз-
дражать. Ей скоро предстояло умереть, а тот думал только о сво-
ем удовольствии. Если бы сын Верховного хотя бы попытался ее
спасти, например, предложил вместе убежать, она могла бы быть
с ним — из благодарности. Но он не делал ничего, только, в оче-
редной раз напившись, ходил за ней тенью и ныл, дескать, если
бы не отец, то женился бы на ней немедленно, вот сию же секун-
ду, а так ему очень плохо... В итоге раздражение Нюты очень ско-
ро сменилось презрением — можно подумать, из них двоих боль-
ше нуждался в утешении этот здоровый лоб...
«Вот странно, — подумала она, — ведь Макс мне тоже ничего та-
кого не предлагал и не пытался меня спасти. Но его я охотно люби-
ла бы все то время, какое оставалось, не ожидая ничего взамен, кро-
ме обычной ласки и человеческого тепла». Когда же Макс погиб,
Нюта совсем было смирилась со своей участью, впала в апатию и
безропотно, с тупой покорностью ждала смерти. Лишь гибель бабы
Зои слегка отрезвила ее, вернув к реальности, и ей вновь захотелось
жить, назло Верховному и вообще всем. А еще Нюта пришла к вы-
воду, что любовь вовсе не всегда равна желанию сделать добро дру-
гому. Иначе разве она могла бы втайне злорадствовать по поводу
гибели Макса? Или вот взять Верховного и бабу Зою. Когда-то их
явно связывали близкие отношения, но ведь именно он ее убил или
довел до смерти, что одно и то же. Одним словом, жизнь оказалась
совсем не такой, как в сказках бабы Зои. Ни рыцари, ни дураки не
торопились спасать принцесс. Впрочем, принцессы сегодня тоже
изменились. Они живут в метро, едят крыс, не падают по любому
поводу в обморок и умеют обращаться с ножом, да и вообще способ-
ны, случись что, сами постоять за себя.
А что же Кирилл? Наверное, он скорее нравился Нюте, хотя и
не так сильно, как в свое время Макс. При этом она видела его не-
достатки — парень с Тушинской был не слишком храбр и любил
хвалиться впустую. Вот разве что, зная ее историю, Кирилл един-
ственный относился к ней совершенно спокойно, как к любой
другой девчонке. За это она была ему благодарна. А может, оно и
к лучшему, что Нюта не испытывает к спутнику бурных чувств?
В душе она боялась самой себя, боялась потерять над собой кон-
троль. Ведь как она стиснула тогда Макса... И хотела сама раз-
жать руки, но не получалось. Может, давали о себе знать темные
инстинкты, которые все подозревали в ней? А если бы она так же
сильно обняла сталкера за шею? Могла бы, наверное, задушить?
Макс-то, понятное дело, не испугался, но он вообще ни в каких
обстоятельствах не трусил и был уверен, что сумеет справиться с
любой опасностью. Как сказал кто-то на Спартаке: «Слишком
храбрым был, вот и погиб молодым. По нынешним временам ос-
торожность полезнее...»
Как бы там ни было, а Нюта решила, что теперь к своим рома-
нам надо подходить серьезнее. Одно дело, когда ты скоро умрешь
и хочешь напоследок испытать что-нибудь новое, и совсем дру-
гое — если надеешься еще пожить. Впрочем, у них все шансы не
дойти до цели и навеки остаться на поверхности, так что по пово-
ду отношений с Кириллом пока можно сильно не заморачиваться...
Девушка сама не заметила, как потихоньку задремала. Во сне
она опять была маленькой девочкой, пробирающейся по туне-
лю. Что-то теплое и смрадное надвигалось на нее. Вот шершавый
язык коснулся спины, помассировал больную ногу, вот зубы сжа-
ли плечо, сперва чуть-чуть, потом сильнее, сильнее... Нюта закри-
чала и проснулась.
Поморгав, она увидела, что сидит все там же, в палатке, а Кры-
ся обнимает ее за плечи и шепчет, пытаясь успокоить:
— Нюта, Нюточка, не надо.
В палатку заглянул встревоженный Кирилл.
— Что тут у вас?
— Страшный сон. У нее иногда бывает, — пояснила Крыся.
Кирилл с сомнением посмотрел на них, а потом философски
пожал плечами:
— Ну ладно, все равно уже пора подниматься — вечер наступа-
ет. Если вы не передумали, конечно.
На станции все непостижимым образом уже знали об их пла-
нах и спорили между собой, как далеко сумеют уйти две девчон-
ки и парень с одним жалким автоматом на троих. Послушав,
убийца подумал, что сможет с чистой совестью возвращаться об-
ратно: трое несмышленышей наверняка погибнут, не проведя на
поверхности и часа.
Комендант лично проводил путешественников до ворот.
— Ну, ребята, — прочувствованно сказал он, — если вдруг дой-
