— Откуда у вас эта информация? — спросил Супонев, догадываясь, каким будет ответ.
— Я как-то проследила за сыном, — честно призналась женщина. — Тогда у меня был период просветления, я пила, но не так сильно. Наверное, хотела вернуть сына домой, не знаю. Я так и не подошла к нему, не сказала, что скучаю, что люблю и жду его дома. Как-то так вышло, что чужая женщина стала ему роднее матери.
— Когда это случилось?
— Что? — женщина непонимающе смотрела на следователя.
— Когда вы следили за сыном? Это произошло недавно?
— Нет, что вы! Больше года назад. Здесь, в котельной, я работаю около шести месяцев. Устроилась сюда сразу после того, как прошла принудительное лечение в лечебно-трудовом профилактории.
— ЛТП? — подал реплику Абрамцев. — Вы лечились там принудительно?
— Да, вы не ослышались. У меня случился приступ «белой горячки», соседи вызвали «неотложку», ну а они отвезли меня куда следует. И знаете, я так рада, что это случилось! — лицо женщины озарила улыбка, и она стала почти красавицей. — Я благодарна соседям, потому что с тех пор, как меня выпустили, начался новый этап в моей жизни.
— Найти работу тоже соседи помогли? — спросил Супонев.
— Нет. Врач из ЛТП, замечательный человек. Он многим помогает.
— Повезло вам, — отозвался Абрамцев.
— Да, это так, — женщина улыбнулась, но улыбка быстро померкла. — Только, видно, везение мое закончилось. Раз вы пришли ко мне, значит, у Артема снова неприятности. Не знаю, сумею ли я пережить это, когда мой мозг не затуманен алкоголем.
— Возможно, мы ошибаемся, и ваш сын не имеет отношения к нашему делу, — неожиданно для самого себя произнес капитан Абрамцев.
— Вы так думаете? — в глазах Анны Александровны затеплилась надежда.
— Для этого мы и пришли, чтобы выяснить все наверняка, — следователь Супонев метнул в Абрамцева сердитый взгляд и продолжил допрос:
— Значит, вы не виделись с сыном больше года?
— Нет, он приходил ко мне пару недель назад, — чуть замявшись, ответила женщина.
— Приходил к вам домой?
— Да, у него все еще есть ключ, и его комната никуда не делась.
— Зачем он приходил?
— Хотел взять что-то из вещей. От отца остался кое-какой инструмент, и Артем пользуется им, когда требуется. Когда-то его отец плотничал, собирал великолепную мебель своими руками, — подумав, Анна Александровна добавила: — В этот раз он забрал набор стамесок для работы по дереву. Шикарный подарочный набор из двенадцати предметов. Я подарила его мужу на годовщину свадьбы как раз перед тем, как он умер. Муж не успел им попользоваться. Знаете, я много чего продала из дома, когда у меня были плохие дни, но этот набор сберегла. Рука не поднялась продать. Видно, и у пьяниц есть свои границы.
— Для чего Артему набор стамесок для работы по дереву? Он тоже занимается резьбой? — задавая этот вопрос, Супонев бросил на Абрамцева взгляд, и тот понимающе кивнул в ответ.
— Не знаю. Не думаю, что Артем увлекся резьбой. Может, просто хотел, чтобы у него было что-то от отца. На память.
— Это он вам так сказал? — уточнил Супонев.
— Нет, он этого не говорил. Просто мне приятно так думать, — призналась женщина.
— Набор он не вернул?
— Не вернул, — женщина вздохнула. — Скорее всего, и не вернет.
— Вы сказали, раньше он тоже забирал инструмент. Его он возвращал?
— Не думаю. Специально я не проверяла, но ведь Артем не так часто приходит домой. И я ни разу не видела, чтобы он что-то приносил с собой, — Анна Александровна произнесла фразу и осеклась. Бросила украдкой взгляд на Супонева и тут же перевела тему разговора. — Скажите, он совершил что-то плохое? Зачем вы его ищете?
— Ничего конкретного я сказать не могу, — от внимания Супонева не ускользнуло изменение в поведении женщины, но он сделал вид, что ничего не заметил. — Мы хотим допросить вашего сына в связи с инцидентом, произошедшим пять дней назад, поэтому и ищем его. Значит, вы считаете, что мы сможем найти его у буфетчицы?
— Обещать не могу, но, скорее всего, он у нее.
— Анна Александровна, могли бы мы осмотреть комнату Артема? — задавая вопрос, Супонев внимательно следил за выражением лица женщины.
— Осмотреть комнату? Но зачем это вам? — в глазах Анны Александровны читалось беспокойство. — Я же сказала: он давно там не живет. Я храню его детские вещи, кое-что со школьных времен, только и всего. Право, не понимаю, зачем вам смотреть на этот хлам.
— И все же я настаиваю, — с нажимом произнес Супонев. — Вы сами сказали: в комнате один хлам, так почему бы вам не дать разрешение на осмотр? Вы чего-то опасаетесь?
— Разумеется, я опасаюсь! — в голосе Анны Александровны снова зазвучал вызов. — Я боюсь подвести сына, разве это так ужасно? В прошлый раз, когда с Артемом случилась беда, я не смогла ему помочь. Не хочу испортить все и теперь.
— Если Артем действительно нарушил закон, он так и так будет наказан. Ваша помощь для наказания правонарушителей нам не требуется, — спокойно произнес следователь Супонев. — Но чем быстрее мы во всем разберемся, чем быстрее найдем Артема, тем будет лучше для него.
