— Гудко сейчас в школе, в которой учился Юрченко. Беседует с учителями. Нам повезло, что школьные каникулы только начались, иначе никого из учителей не застали бы.
— Это верно, — согласился Супонев. — А Дангадзе?
— Здесь. Развлекает Анну Александровну, — Абрамцев кивнул в сторону входа. — Можем идти?
— Нет, не сейчас, — остановил Ивана Супонев. — Вызови Дангадзе. У меня для него есть задание.
Абрамцев скрылся в дверях, и вскоре оттуда вышел капитан Дангадзе.
— Гия, вот какое у меня для тебя дело, — начал Супонев. — Гражданка Зотова назвала две фамилии: Воеводин и Якушкин. Это бывшие приятели Артема Юрченко. Только не по школе, а двору. Он приятельствовал с ними после смерти отца. Надо проверить, поддерживает ли он с ними связь в настоящее время.
— Адреса есть? — деловито осведомился Дангадзе.
— Они оба проживают в девятиэтажной «свечке», а она на улице Херсонской одна. Так сказала Ольга Зотова. Адресов она не знает, но ты можешь обратиться к участковому. Он должен тебе помочь.
— Разберемся, — пообещал Дангадзе. — Еще что-то?
— Пока это все, можешь идти.
Дангадзе ушел, а следователь Супонев прошел в здание котельной. Прямо у входа располагалась небольшая, два на три метра, комната. Работникам котельной она служила в качестве зоны для приема пищи и отдыха. За столом у дальней стены сидела женщина. Невысокая шатенка с завитыми по моде волосами, чуть подкрашенными ресницами и розовой помадой на губах. Форменный синий комбинезон с выведенными буквами «Жилищно-эксплуатационная контора» выглядел опрятно и сидел четко по фигуре. «Вполне миловидная женщина, — отметил про себя Супонев. — Глаза слишком печальные, словно вся скорбь мира лежит на ее хрупких плечах. Если бы не это — сошла бы за красавицу». Он подошел ближе и обратился к женщине.
— Здравствуйте, Анна Александровна. Я следователь по особо важным делам, Николай Супонев, — руку он не протянул, но женщина этого и не ждала. — Вы позволите присесть?
— Да, конечно, — Анна Александровна выдвинула из-под стола второй табурет и подтолкнула в сторону следователя.
Супонев отставил табурет чуть в сторону, так, чтобы оказаться лицом к лицу с матерью Юрченко. Капитан Абрамцев в комнату не вошел, остановился у порога и прислонился к дверному косяку.
— Ваш товарищ объяснил мне, чего вы от меня ждете, только я вряд ли смогу вам помочь, — дождавшись, пока следователь устроится на узком табурете, произнесла Анна Александровна. — Дело в том, что мы с сыном не особо близки.
— Ничего, это не страшно. Сможете рассказать нам что-то полезное — хорошо. А нет, и на том спасибо, — Супонев достал из военного планшета, который всегда носил с собой, папку с фирменными бланками допроса и положил ее на стол. — Анна Александровна, мы с вами побеседуем, но я обязан предупредить: несмотря на то, что разговор ведется в неформальной обстановке, носит он сугубо деловой характер и вам следует отвечать на вопросы максимально правдиво. Вы это понимаете?
— Да, я понимаю, — женщина с опаской покосилась на бумаги. — Правда, не знаю, чем смогу помочь.
— Об этом не беспокойтесь, — успокоил женщину Супонев. — Просто отвечайте на вопросы, хорошо?
— Хорошо, — женщина послушно кивнула.
— Вот и славно. Для начала я задам стандартные вопросы: фамилия-имя-отчество, адрес проживания и прочие формальности. Затем перейдем к сути беседы.
На этот раз женщина промолчала, и Супонев приступил к допросу. Когда с формальностями было покончено, он задал первый вопрос:
— Анна Александровна, насколько я понял, сын с вами не живет?
— Я… Он… У нас были сложные времена, — женщина смутилась.
— Анна Александровна, мы знаем о судимости Артема, — помог ей Супонев.
— Да, да, конечно! Вы ведь из милиции, — женщина печально улыбнулась. — Как глупо с моей стороны.
— Не смущайтесь, — Супонев отложил ручку в сторону.
— Только я не про его судимость говорю, — набравшись смелости, заговорила женщина. — Трудности в общении возникли гораздо раньше. Я… Когда умер муж… Впрочем, это неважно. После того, как Артем вышел на свободу, я жила у приятеля. Потом Артем переехал, и я вернулась домой.
— Куда переехал Артем?
— Точно не знаю. Он жил с женщиной, — Анна Александровна вновь смутилась. — Я понимаю, как это звучит: семнадцатилетний мальчик живет с женщиной, а его мать спокойно на это смотрит. Что ж, видимо, придется признаться. В то время я сильно пила, не имела работы и вообще не слишком придерживалась морали. Думаю, теперь вопросов стало меньше.
Сообщив о позорной части своей биографии, Анна Александровна будто избавилась от своего смущения и с вызовом смотрела на следователя. Супонев что-то быстро записал в блокнот, лежащий рядом с фирменными бланками, и задал очередной вопрос:
— Вы знаете имя женщины? Адрес проживания?
— Как ее зовут, я не знаю, и адреса тоже у меня нет. Сын никогда не приглашал меня к ним домой. Но я знаю, где она работает.
— Отлично. И где же она работает?
— На Павелецком вокзале. Она буфетчица. Полная женщина примерно моего возраста, обесцвечивает волосы перекисью водорода, чтобы казаться моложе.
