— Да какое это добро, одни объедки, — слова Толстого еще сильнее разозлили Артема. — Сам-то он, небось, жаркое из говядины трескает или блины с малиновым вареньем наминает. А нам что? Паршивая колбаса не первой свежести?
— Чего ты на него взъелся? — Толстый понял, что речь идет о третьем подельнике, и машинально понизил голос, словно боясь, что его могут услышать.
— Чего взъелся? Че-го взъел-ся-а-а-а? — растягивая слова, повторил за Толстым Артем. — А с чего это мне ему дифирамбы петь? Он что, облагодетельствовал меня, когда несчастных почтовиков замочил?
— Так уж вышло. Сам знаешь, всего наперед не предусмотришь, — принялся отбиваться Толстый.
— Брось, Толстый. Мы оба знаем, что он с самого начала так задумал. Не собирался он свидетелей оставлять.
— Может, и правильно, что не собирался. Подумай, где бы мы сейчас были, если бы они заговорили? Мы все замазаны, найти нас по милицейским базам легче легкого. А так у ментов на нас ничего нет: ни примет, ни имен, ничего.
— Ты в этом уверен, Толстый?
— Да. Он сказал все подчистить, мы и подчистили. Сейчас пару недель отсидимся и рванем в Адлер. Там тепло. Не так, как летом, но теплее, чем здесь. И девки сговорчивые. Мне кореш рассказывал…
— Ох и дуболом ты, Толстый, — Артем сжал кулаки. Он едва сдерживался, чтобы не врезать приятелю промеж глаз, так сильно разозлился. — Не будет тебе Адлера, и девок не будет. Покатим по этапу — вот что нас ждет.
— Нам только немного потерпеть, — Толстый будто не слышал, что сказал Артем. — Пару недель подождем и покатим в Адлер.
— Не хочу я ждать пару недель, тебе это понятно? Не хочу и не буду!
Артем вскочил из-за стола и метнулся к входной двери.
— Ты куда? — испугался Толстый. — Нам нельзя выходить, ты же знаешь. Он будет недоволен.
— Плевать мне на то, кто будет недоволен! Хочу уйти, значит, уйду.
Он сорвал с гвоздя куртку, сунул ноги в сапоги и, хлопнув дверью, вышел.
Следователь Супонев сидел в кабинете, обложившись бумагами, и старательно выводил черточки и кружочки на тетрадном листе. Делал он это машинально, так ему лучше думалось, а подумать было над чем. Час назад он завершил допрос сотрудницы почтамта международного значения Ольги Зотовой. Восемнадцатилетняя девушка утомила его больше, чем он мог бы признаться даже самому себе. В свои сорок два Супонев не считал себя стариком, хотя знал, что «молодняк», к которому он относил всех сотрудников Главка, не достигших тридцатилетнего рубежа, за глаза именно так его и называли. Старик — не слишком обидное прозвище, он знал по крайней мере еще три своих прозвища, и они были куда менее безобидными.
Но Ольга Зотова заставила его почувствовать, что, возможно, в этом прозвище есть доля правды. Поведение свидетельницы являло собой яркий образец поведения современной молодежи, и именно это обстоятельство так вымотало следователя. Двухчасовой разговор вылился в пытку, причем пытали, как ни парадоксально, не свидетеля, а следователя. Для него, педанта до мозга костей, непоследовательность Ольги оказалась настоящим испытанием. Как ни старался Супонев держать беседу под контролем, Ольге каким-то образом всякий раз удавалось увести разговор в другое русло.
Она то плакала, то смеялась, несмотря на то, что беседа вообще не располагала к веселью. То вдруг впадала в ступор или отказывалась отвечать на вопросы. Затем, без перехода, начинала вываливать на следователя горы ненужной информации: о ней самой, о ее соседях, о подругах, которыми обзавелась во время учебы в ПТУ, об обидах, которые ей нанесли в детском саду.
И все же беседой Супонев остался доволен. Информация, полученная от Ольги Зотовой, должна была помочь сдвинуть следствие с мертвой точки. Самое главное — она призналась: Артем знал о дорогостоящих отправлениях, которые встречались в посылках международного класса. Девушка сказала, что разговор о ее работе заходил у них всего пару раз, и все, что девушка ему рассказала, что по «международке» порой пересылают ценные вещицы. Давить Супонев не стал, но был уверен: подобные разговоры возникали не раз, и теперь с уверенностью можно сказать, что девушка стала невольной наводчицей.
Стало известно одно реальное имя: Артем Юрченко. Сейчас все трое оперативников: капитан Дангадзе, капитан Абрамцев и старший лейтенант Гудко занимались поисками родственников, друзей и просто знакомых Юрченко. Версия Гудко, что Ольга с «международки», имеющая в приятелях Темика, и есть та самая Ольга, о которой упоминал пострадавший Леонид Седых, обретала видимые очертания. Конечно, информация требовала тщательной проверки, но этим как раз и занимались оперативники. Но и он, следователь Супонев, не сидел без дела.
