Через десять минут у него в руках оказался лист бумаги с координатами военной части, дислоцируемой в ста километрах от Москвы в городе Боблово. Как сообщил Гудко аналитик, часть являлась засекреченным объектом и на картах не обозначалась. Вот для чего Артему Юрченко понадобились эти записи. Координаты военной части и ее местоположение. По какой причине он стер запись, было не столь важно. Главное, что у Гудко появилась новая зацепка, которую он считал более перспективной, чем поиски в городском архиве совпадений примет хромого мужчины.
Гудко поблагодарил аналитика и, выйдя из лаборатории, остановился в раздумье. Следователь Супонев вместе с капитаном Абрамцевым уехали в Можайскую колонию и могли пробыть там весь день. Что же делать ему? Оставить все как есть до их приезда или нанести визит начальнику военной части, не поставив в известность начальство? Что вообще он надеется там найти? Гудко точно знал, на что он надеется. Военная форма, в которую облачились преступники, могла быть вовсе не прикрытием. Возможно, секретная военная часть — это и есть ключ к разгадке. Он просто не мог себе позволить потерять сутки в ожидании информации, которой, быть может, не существует, когда реальный шанс кое-что выяснить сам идет к нему в руки. Но также он понимал, что, не получив официальных полномочий, в секретной военной части ему делать нечего. Его не подпустят даже близко ни к персоналу, ни к военнослужащим, ни к информации о них. После коротких размышлений Гудко махнул рукой: «Эх, была не была!», и направился в кабинет подполковника Семипалова.
В это же самое время капитан Дангадзе стоял в крохотной спальне многоэтажки и пытался привести в чувства двух дружков-пропойц, Воеводина и Якушкина. В дом Воеводина он приехал около десяти часов дня, но, как выяснилось, Воеводин еще не вернулся. Дангадзе прождал час, после чего решил съездить в Управление и узнать последние новости, а позже вернуться к Воеводину. Это была ошибка. Воеводин вернулся в четверть двенадцатого, да не один, а вместе с дружком. Оба сразу завалились спать, потому как были все еще пьяны. Мать не препятствовала, уложила гостя на полу в спальне сына, сама же занялась приготовлением обеда. Она знала, что, проснувшись, сын и его приятель будут голодны, и, не желая выслушивать оскорбления, решила приготовить куриный бульон и что-то более существенное.
Когда Дангадзе вернулся, оба парня храпели, как лесорубы после работы, и не реагировали ни на какие раздражители. Дангадзе пустил в ход все известные способы добудиться пьяных: он по очереди тряс их за плечи, зажимал нос пальцами, лил воду из чайника — ничего не помогало. Мать Воеводина робко пыталась вразумить капитана, предлагая сделать перерыв и дать пьянчужкам немного поспать, полагая, что это даст лучший результат. В конце концов Дангадзе сдался. Он просидел на кухне около часа, слушая рассказы женщины о детстве сына, затем терпение его закончилось, и он возобновил попытки разбудить приятелей. С третьего раза ему удалось привести в чувства Воеводина. Нелепо моргая глазами, он сел на кровати и, глупо улыбаясь, спросил:
— Вы ко мне?
— К тебе, бедовый, к тебе, — подтвердил Дангадзе. — Поднимайся, разговор есть.
Подняться Воеводин сумел только с помощью капитана. Тот оттащил пьянчужку в ванную комнату и устроил ему контрастный душ. Когда Дангадзе поливал его холодной водой, Воеводин верещал, как барышня, но в чувства пришел. После водных процедур Дангадзе усадил Воеводина за кухонный стол и заставил съесть тарелку бульона.
— А теперь поговорим, — заявил он, когда тарелка опустела, а взгляд Воеводина приобрел некое подобие осмысленности. — Хочу предупредить: разговор официальный, и я не настроен выслушивать отговорки или байки. Не получу от тебя нужные сведения в течение пятнадцати минут, заберу с собой, и бороться с похмельем тебе придется в обезьяннике. Ты меня услышал?
— Вы из милиции? — по тону Воеводина было непонятно, радует его это или пугает.
— Да, я из милиции. Капитан Дангадзе, уголовный розыск, — представился Дангадзе.
— Уголовный? — Воеводин выпучил глаза, хмель слетел с него будто по мановению волшебной палочки. — Вы не того взяли! Я по уголовке чист, зуб даю.
— Рад, что ты сохранил остатки чувства юмора, — без улыбки произнес Дангадзе, — но перебьешь меня еще раз, схлопочешь пятнадцать суток за нарушение общественного порядка. Я и так потерял из-за тебя полдня, вторую половину дня хочу провести с пользой для общества. Теперь до тебя дошло?
— Да понял я, понял. Только вы зря теряете время. К уголовным преступлениям я отношения не имею.
— Это как посмотреть, — Дангадзе выдержал паузу, давая время Воеводину осознать серьезность беседы. — Тебе знаком Артем Юрченко?
— Юрчик-то? Конечно. Друг детства, — почти радостно сообщил Воеводин. — А он что, снова в историю влип? Отметелил кого-то?
— Не твое дело, — оборвал Воеводина Дангадзе. — Отвечай на вопрос коротко и ясно. Давно вы встречались?
