Как только рисунок был получен, Гудко, используя факсимильный аппарат, переслал изображение во все районные отделы милиции Москвы и области. Он надеялся получить сведения от коллег и идентифицировать личность мужчины, не прибегая к затратной по времени процедуре штудирования архивных записей в Центральном архиве МВД. Обеденный перерыв он решил потратить с пользой для дела и изучить бумаги, которые Супонев и Абрамцев изъяли из квартиры Артема Юрченко.
Сами по себе бумаги особого интереса не представляли, но вот пометки на полях говорили о многом. В частности, о том, что при желании Юрченко мог быть аккуратным, педантичным и весьма неглупым человеком. Он проработал план до мелочей: здесь был и график движения конкретного поезда, и сопряженные графики поездов, чьи маршруты могли влиять на задержку отправления с каждой станции, начиная от Ярославского вокзала в Москве и заканчивая небольшой станцией в городе Нерехта.
Из заметок явствовало, что преступники собирались доехать на поезде до маленькой станции местного значения, не имеющей собственного названия и обозначенной в маршруте как остановочный пункт 187-й километр. По всей видимости, эта станция предназначалась для дозагрузки почтовых отправлений, потому что в основном маршруте поезда Москва — Владивосток она не значилась. Придумано было хитро: кто обратит внимание на то, сколько именно почтовых отправлений загрузили в поезд, а сколько выгрузили? Тем более, если станция крошечная, не имеет собственного помещения и состоит из пустой платформы с одной-единственной металлической табличкой. Все эти сведения Гудко получил от начальника почтового отделения, в котором работали погибшие почтальоны. Для этого ему не пришлось никуда ехать, достаточно было позвонить.
Но это ему, сотруднику уголовного розыска, да еще в тот момент, когда оперативная группа ведет расследование по делу о покушении на собственность почты. А вот откуда все эти сведения получил Артем Юрченко, для Гудко оставалось загадкой. Неужели обо всем этом ему могла поведать Ольга Зотова? Гудко сильно в этом сомневался. Она всего лишь рядовой сотрудник почтамта, пусть и занимающегося отправлениями международного класса. Сведения о поездах, их скорости, остановочных пунктах и прочие детали Юрченко должен был скрупулезно собрать самостоятельно. На это ушел не один день, и, если бы не стрельба, вряд ли расследование ограбления поручили бы Петровке. Этим делом занялся бы заштатный состав пригородного городка Александров, и сильно напрягаться они точно не стали бы. Гудко был убежден: на это и делал ставку Юрченко, когда планировал ограбление. Но все сложилось так, как сложилось, и теперь вместо ограбления они имели на руках тройное убийство. Пока тройное.
Состояние Леонида Седых оставалось критическим. Он так и не пришел в сознание, и надежда на то, что его состояние улучшится, таяла с каждым днем. Его родители в прямом смысле этого слова жили в больнице. Пользы это не приносило, но служило пусть и слабым утешением. Лечащий врач обещал уведомить оперативников о любых изменениях в состоянии больного, но просил не возлагать больших надежд на Леонида как на свидетеля. Они и не возлагали. Они искали другие пути, да только результат пока не радовал. Время обеда подходило к концу, Гудко с надеждой смотрел на телефонный аппарат, ожидая заветного звонка. Кто-то из многочисленных сотрудников органов милиции должен был узнать мужчину, портрет которого он разослал. Кто-то должен был его опознать и позвонить. Но телефон молчал, и Гудко понимал, что вскоре ему придется ехать в архив и погрузиться в кропотливую работу, которая может занять не один день.
В ожидании звонка он вертел в руках затертый клочок карты автодорог Московской области. На этой карте не было пометок, как на картах железнодорожных путей. Она отображала участок Подмосковья в радиусе двухсот километров от столицы и захватывала приличный кусок, включая и железнодорожный путь до Ярославля. Зачем Юрченко понадобилась эта карта? Просто для синхронизации направления или с какой-то конкретной целью? Этого Гудко не знал. Стрелки часов приближались к часу дня, а телефон так и не зазвонил. Вздохнув, он бросил карту на стол и поднялся. Карта легла тыльной стороной вверх, и взгляд Гудко буквально приковало к затертому листу. Пару минут он смотрел на листок, не двигаясь. Затем поднял его вновь и поднес к свету. На оборотной стороне карты виднелась надпись. Она была старательно затерта, но недостаточно тщательно для того, чтобы исчезнуть без следа. Подхватив листок, Гудко выбежал из кабинета и помчался в лабораторию.
