— Что ж, если вы настаиваете, — сдался Абрамцев. — Лишняя пара глаз и рук нам не помешает. Товарищ майор, вызовите людей, которые будут участвовать в операции, надо обговорить план действий.
На то, чтобы скоординировать действия московских оперативников и людей, выделенных майором Гришаевым, ушел час. Абрамцев предпочел бы провести разведку на месте, а не составлять план по старым схемам и чертежам, добытым из регистрационной палаты, но откладывать задержание не решился. Памятуя прошлый промах, он предпочел понадеяться на профессионализм сотрудников милиции и на элемент внезапности. После того, как подготовка завершилась, майор Гришаев отправил московских гостей в небольшую уютную гостиницу, расположенную в двух кварталах от здания отдела. Выдвигаться решили в девять тридцать, и на отдых оставалось почти пять часов.
В гостинице оперативников вкусно накормили, выделили им два номера, двухместный и трехместный (о водителе Гришаев тоже позаботился), и позволили пользоваться гостиничным телефоном без ограничений. Было видно, что к работе правоохранительных органов в Ярославле испытывают уважение. Абрамцев тут же воспользовался разрешением и связался с Москвой. Доложил подполковнику Семипалову о ходе подготовки к операции, выслушал наставления и вернулся в номер, который делил с лейтенантом Мамаевым из опергруппы Стрельникова. Мамаев лежал на диване и мирно похрапывал. Не долго думая, Абрамцев последовал примеру Мамаева и проспал добрых четыре часа. В двадцать один тридцать, полные сил и новых надежд, оперативники выехали в сторону базы отдыха «Красный холм».
К моменту их приезда жизнь на базе почти стихла. Не играла музыка, дети не катались на велосипедах по специально отведенным дорожкам, у баскетбольных колец и футбольных ворот не сновали любители активного отдыха. Территория медленно погружалась в состояние покоя. Лишь изредка кое-где слышались голоса и звук шагов припозднившихся отдыхающих.
У дома, который занимал сотрудник базы отдыха Ухряков, тишина еще не вступила в свои права. За окном, за зашторенной занавеской, виднелся свет и слышались голоса. Временами на занавеску ложилась чья-то тень, затем исчезала. Группа задержания рассредоточилась вокруг жилого дома, удерживая расстояние равное пятидесяти метрам. Капитан Абрамцев лежал на земле и наблюдал за окном. До его слуха доносился мерный стук игральных костей: хозяева дома играли в нарды. По голосам он не мог понять, сколько в доме человек, но надеялся, что преступная группа в полном составе. Он отсчитывал последние минуты перед тем, как отдать приказ к началу операции.
Одна минута, вторая, третья… Время шло, а Абрамцев все не давал отмашку. Бойцы начинали проявлять беспокойство, но пока ждали. Капитан Дангадзе, устроившийся метрах в пяти от Абрамцева, недовольно хмурился. Абрамцев это видел, но все равно медлил. Что-то в сложившейся ситуации ему не нравилось. Что-то, чего он не смог бы объяснить, вздумай кто-то из группы задать такой вопрос. Территория базы опустела, дом явно не пустовал, и в том, что в доме по крайней мере двое, Абрамцев был уверен. «Соберись, Иван, сейчас все зависит от тебя. Надо начинать действовать, а там будь что будет». Попытка настроиться на позитивный лад не удалась, и Абрамцев понял, что попусту теряет время. Он поднял руку, привлекая внимание оперативников, пальцы начали отсчет. Три, два…
— Стойте, — одними губами остановил его капитан Лазарев, занимавший точку в пяти метрах левее. — Стойте.
— Что? — также одними губами спросил Абрамцев, а сердце вдруг пустилось в галоп.
— Там, у мостков, — Лазарев махнул рукой в направлении к реке.
Абрамцев перевел взгляд туда, куда показывал Лазарев. Он увидел мужчину, он двигался от реки к дому. В руках он нес удочку и ведро и заметно припадал на правую ногу.
— Черт, — выругался Абрамцев и молниеносно подал знак «всем ждать».
Абрамцев не сомневался, что этот мужчина не кто иной, как Григорий Ухряков по кличке Хромой. Его не было в доме, потому что он решил порыбачить! А ведь всего одна секунда отделяла Хромого от того, чтобы избежать ареста. Вот уж действительно ирония судьбы. Но теперь все будет в порядке. Они дождутся, когда Хромой войдет в дом, и начнут действовать.
Но Абрамцев снова ошибся. Видимо, Хромой что-то почувствовал, недаром говорят, что у бывших зэков сильно развит инстинкт самосохранения. Он остановился и огляделся по сторонам. Ведро и удочка все еще оставались в его руках, но Абрамцев видел, что он готов их бросить и бежать.
— Начали, — громко выкрикнул он, первым вскочил с земли и помчался к Хромому.
