Санте хотелось бы, чтобы реакции просто не было. Она не собиралась ни уколоть их тем, что даже не обратилась, ни поселить в головах мысль, что её присутствием рядом с Черновым можно было бы воспользоваться.
Просто жить, как жили всегда за исключением момента столкновения после кончины отца. Параллельно.
Но будет ли так – не знала.
На Чернова за то, что не предупредил, не злилась. В конце концов, в зале заседаний напротив него стоял не Игнат. А если вдруг… Вот это было бы действительно волнительно. Потому что внешне он очень похож на их общего отца. А внутри абсолютно другая начинка. И взгляд другой. И это больно. Потому что подсознательно ищешь «то» нутро. Каждый раз осознаешь его утрату и невозвратность.
Благо, встреч со старшими Щетинскими у Санты не было давно. Дай бог, долго же не будет.
А ещё почему-то немного мстительно хочется, чтобы Чернов их сделал. И самую малость: чтобы она ему в этом помогла.
Но сегодня об этом думать не стоит. Сегодня у них с Гришей свидание.
Он, конечно же, не послушался. У кинотеатра встретил Санту с цветами. Красивыми настолько, что и ругаться-то стыдно. Но «ярко» благодарить она тоже не умела. Поэтому улыбнулась просто, подставляя для приветственного поцелуя щеку, взяла пышную охапку, позволила увлечь себя за руку в сторону входа.
По поведению Гриши было видно, что он очень мотивирован произвести впечатление. Он волнуется, но рад.
Санта пыталась ответить по достоинству – улыбками, словами, поведением. В ней пока по-прежнему не ёкало, но и отторжения происходящее не вызывало.
Ей было в меру весело. Вполне интересно. Душевненько.
Хороший фильм, ненавязчивые касания, деликатный флирт, тихие разговоры, редкие, уместные шутки на ухо. Подразнивание губами мочки. Ими же – щеки.
Его взгляды — горящие. Её – неопределенные, но Гриша расценивал их скорее всего тормозящими, потому что не пытался перейти невидимую грань, за которую Санта никогда и никого не спешила пускать.
После сеанса – прогулка по набережной за руку. Обсуждение преподавателей, которые учили обоих. Рассказы Гриши о конфузах, случившихся с ними или их общими знакомыми во время учебы или уже на работе.
Немного злободневного юридического. Одиозных решений и неоднозначности норм. Переход в спор. Отступление в шутки.
Буйный ветер, от которого не хочется прятаться. Чувство свободы и легкого полусчастья. А ещё желание повторить вечер.
Не только у Гриши. У Санты тоже.
Вера в то, что с Гришей всё может очень даже…
– Ты голодная?
Парень спросил, сжимая руку Санты в своей с силой, сначала натирая очевидно прохладную кожу кисти ладонью, а потом поднимая к лицу, дуя теплом, после чего целуя костяшки, глядя в глаза…
Это было сделано интимно. Это чуть всколыхнуло. Санта улыбнулась, её щеки стали розовее.
– Не очень.
Девушка ответила честно, пожимая плечами, позволяя поцеловать костяшки ещё раз. Прислушивалась к себе и непроизвольно отмечала реакции. В глубине души понимала, что это неправильно. Когда между людьми химия – засекать не приходится, но…
– Если наверх поднимемся – там будет рыбный ресторанчик. Хороший. Я был там раз, на корпоративе Веритас. Мне очень зашло…
Гриша говорил, неотрывно смотря Санте в глаза. В его читалось нескрываемое желание заполучить согласие. А в голове у Санты – сомнение. Потому что видно ведь – стремясь произвести впечатление, он уже потратился. А с рестораном будет ещё хуже. И ей неловко, что она всего лишь прощупывает почву для себя, а он будто уже во всё поверил, всё решил… Но и отказаться тоже неловко, поэтому:
– Пойдем, – Санта просто позволила потянуть себя в нужную сторону, когда Гриша улыбнулся шире, явно расценивая её сомнения как самую обычную застенчивость.
И снова говорили, поднимаясь по выложенной брусчаткой пешеходной улице. Шутили снова. Улыбались.
Проходили мимо завлекающих иногда приглушенным, а иногда ярким освещением и витринами заведений, и с тем, как они минуют новую дверь, Санте становилось чуть не по себе.
Потому что почти на сто процентов понятно, куда ведет её Гриша…
И сразу неловко. А ещё грустно. И снова обидно…
Гриша начинает немного подталкивать её ко входу когда-то любимого ресторана её отца. Дорогого, конечно же. Санта помнила местный ценник прекрасно, пусть и была здесь после смерти папы всего раз, а до – ни разу не заглядывала в счет.
Они с Еленой приехали сюда на первый мамин День рождения после потери Петра. Хотели сделать вид, что могут и дальше… Уже вдвоем… Так же чувствовать себя. Так же радоваться. Так же веселиться.
Но просто не получилось. Они ушли, не заказав десерты. Еда не лезла в горло. Обеим было невыносимо тоскливо. Вместо вечера, наполненного светлой грустью и верой в лучшее, они получили час беспросветной тоски.
Наверное, тогда им было рано. И даже можно понадеяться, что сейчас воспоминания не нахлынут. Но дело не только в этом. Ведь Гриша столько точно не зарабатывает, просто очень хочет произвести впечатление. Но для Санты это – только лишний повод чувствовать ответственность. Потому что пусть не феминистка, но и не любительница излишне широких жестов в свой адрес.
