А ещё потому, что душу царапает сказанное невзначай «я был там раз. На корпоративе Веритас».
Зная отца, Санта не сомневалась: это он водил Данилу сюда. Но для Чернова с тех пор – это просто хорошее место. Не значащее ничего сверх меры. Здесь можно провести корпоратив. Сюда можно завернуть поужинать. Здесь у него сердце не болит.
И фото на тумбе – ничего не значит.
– Может в кондитерскую сходим?
Уже поднимаясь по ступенькам, Санта сжала пальцы Гриши чуть сильнее, привлекая к себе внимание.
Он затормозил и обернулся. Приподнял бровь, глядя вопросительно. Уловил грустную смущенную улыбку… Скользнул взглядом над плечом Санты. Туда, где кондитерская.
Тоже хорошая. Попроще. Менее претенциозная. И менее памятная.
Потом вернулся к ее лицу.
Повернулся всем телом, опустился на ступеньку, приблизился к ее лицу, заглянул в глаза…
– Ты "ровно" к сладкому. Я всё помню, Сант. А тут очень вкусно, правда…
И пусть понятно было, что настои Санта на своем, Гриша сдался бы (не станет «мачиться» на ровном месте), но чтобы стоять на своем – тоже нужна смелость, которой в Санте почти ноль.
К столику их провел администратор зала. Гриша ещё раз доказал свою дальновидность и нацеленность на успех: забронировав стол заранее, ведь посетителей вечерами в выходные здесь всегда было и осталось много.
Для цветов принесли вазу. Для них: воду и снек-комплемент.
Гриша вооружился меню, одновременно углубившись в его изучение и рассказывая Санте, что он помнит из местного вкусного и что они обязаны сегодня попробовать.
А сама Санта чувствовала растерянность и легкую фантомную боль, понимая, что с Гришей ею не поделится. Он расстроится. Сама же прохаживалась взглядом по знакомому помещению и пыталась одновременно впитать атмосферу, максимально прочно связанную с воспоминаниями об отце, и не уйти в неуместную грусть.
Тогда с мамой им было сложно, потому что времени прошло слишком мало. А теперь…
Четыре года ведь. Четыре. Долбаных. Года.
Санта повернула голову к окну. Знала, что посмотри сейчас Гриша на неё – посчитал бы, что Санта чем-то недовольна. Она же просто нуждалась в паре мгновений, чтобы прийти в себя, производя в такие моменты впечатление очень холодной, хотя внутри может пылать.
– Я не большой знаток, да и не любитель, если честно, но вот эти…
Гриша заговорил после паузы, сначала просто глядя в меню, а потом чуть приближаясь к нему же, щурясь, и по слогам читая одно из сложных названий местных блюд, вызывая у Санты непроизвольную, чуть кислую улыбку…
– В общем, вот эти штуки ты должна попробовать.
После чего посмотрел на девушку напротив, улыбаясь откровенно лучезарно.
Так, что элементарно стыдно погружаться в свои личные драмы. Его совершенно не касающиеся. Ему не нужные.
Быстро выдохнув, Санта улыбнулась шире, кивнула, как бы соглашаясь, выпрямилась на стуле, расправляя плечи, вытягивая шею… Потянулась к наполненному водой бокалу, чтобы сделать небольшой глоток.
Боковым зрением уловила момент, когда к их столу приблизился официант, спросил, готовы ли они…
И пусть Санта не была, но всё в свои руки взял Гриша.
Озвучивал названия позиций, явно переоценивая их силы, глянул на Санту только после вопроса официанта: «А по напиткам?».
Кивнул, когда она произнесла быстрое: «манговый лимонад». Дальше о чем-то спросил парня в белом, но суть вопроса Санта не уловила. И сама не знала, какой черт дернул, но снова повернулась в сторону окна. Туда, где уже взглядывалась в пустоту чуть раньше. Просто сразу не заметила. А теперь…
У Петра Щетинского был любимый столик в этом ресторане. Он всегда бронировал именно его. И заходя, Санта чуть боялась, что их могут подвести к «тому самому». А ещё чуть боялась на него смотреть. Наверное, не зря.
Просто не знала, что причин на то две.
Сегодня за ним сидит Данила Чернов. С легкой улыбкой смотрит на ножку бокала, в котором явно красное вино. Немного кивает. Слушает…
Женщину, с которой пришел. Поднимает на неё же взгляд, встречается с глазами, которые Санта при всем желании видеть не может – она сидит спиной – и улыбается шире, уже с зубами.
А у Санты вслед за смелостью в ноль окончательно падает настроение. И хочется тут же уйти.
– Сант, всё хорошо? – Гриша отложил вилку, одновременно чуть горбясь, чтобы склониться ниже к столу и попытаться всё же поймать взгляд сидевшей напротив девушки.
Это было сложно, Санта понимала.
Потому что она уткнулась взглядом в тарелку. Туда, где больше колупала, чем ела вкусный на самом-то деле десерт.
Вздохнула. Посмотрела на парня, вымучивая улыбку. С кислинкой и оттенком сожаления. Потому что он не виноват. Он всё сделал на десять из десяти. Он заслужил, чтобы девушка, которую выбрал для ухаживаний, светилась счастьем, порхала на крыльях и уже мечтала о повторении. Только эта девушка не могла.
Взгляд сам то и дело притягивался к сидевшим за тем самым столиком. Мысли сами туда же сворачивали.
Внутри Санта переживала бурю. Она отчасти злилась. Ей было неприятно. Всё это время хотелось уйти, но приходилось сидеть.
И чтобы не выплескивать на Гришу, она почти сразу притихла.
