Он высокий, статный, с холодными серыми глазами, которые словно рентгеном сканируют каждую мелочь. Мне становится трудно дышать, а внутри все сжимается в тугой узел тревоги. Его присутствие заполняет все пространство комнаты, словно воздух становится тяжелее.
— Интересно, кто эта молодая особа? — произносит он, делая шаг вперед. В его голосе нет ни капли доброжелательности.
Я отвожу взгляд, словно это может защитить меня от чересчур пристального внимания.
— Отец, я повторяю ещё раз. Ее зовут Дарья. Все остальное вас не касается, — его голос мягкий, но я слышу в нем скрытую угрозу. — Надеюсь, ужин будет без допросов?
Отец Марата усмехается уголком губ. Его взгляд на миг задерживается на сыне.
— Это зависит от того, какие ответы я услышу, — он делает жест в сторону стола.
Ольга Сергеевна тут же берет инициативу в свои руки. Ее рука мягко касается моего локтя, и от этого простого движения становится чуть легче. Она улыбается мне, пытаясь смягчить обстановку.
— Пойдем, Даша. Не обращай внимания на его манеры. Мужчины у нас иногда слишком серьёзны.
Я киваю, стараясь держать лицо нейтральным, но внутри все кипит. Мы идём к столу, и я ощущаю на себе тяжелый взгляд. Атмосфера становится ещё более напряженной, когда мы садимся. Огромный стол, безукоризненно накрытый, кажется мне слишком официальным для обычного семейного ужина. Мой взгляд скользит по серебряным приборам и фарфоровым тарелкам, пока я не замечаю, что отец Марата продолжает меня изучать.
Марат садится рядом, его колено ненароком касается моего. Это прикосновение приносит неожиданное успокоение. Я чувствую тепло его присутствия и на мгновение расслабляюсь.
— Так, Дарья, — вдруг начинает Саттар Ахметович, откинувшись на спинку своего стула, — расскажи, откуда ты родом?
Я на мгновение теряюсь, но затем стараюсь ответить как можно спокойнее, подавляя внутренний страх.
— Из небольшого города. Училась и работала в Москве последние несколько лет.
Его взгляд становится жестче. В глазах появляется что-то похожее на подозрительность.
— И чем же занимаешься? — вопрос звучит, как выстрел, но мне бояться нечего.
— Работала в аналитическом отделе. Занималась финансовыми отчетами.
Я замечаю, как он слегка хмурится. Его глаза мельком пересекаются с глазами Марата, и между ними словно проходит молчаливая беседа. Марат спокойно кладет свою руку на мою под столом. Его пальцы легко сжимают мои, давая понять, что я не одна. Я цепляюсь за это прикосновение, как за спасательный круг.
— Интересно, — произносит отец Марата, сдерживая усмешку.
Ольга Сергеевна мягко прерывает его вопросы, добавляя дружелюбный комментарий о погоде и предстоящих праздниках.
— В нашем зимнем саду в этом году удивительно рано зацвели розы, — говорит она с улыбкой. — Возможно, ты захочешь посмотреть сад утром, Дарья?
— Я бы с удовольствием, — отвечаю, стараясь казаться доброжелательной.
Ее поддержка помогает, но атмосфера остается напряженной. Отец Марата продолжает задавать вопросы, каждый из которых звучит как проверка. Я отвечаю осторожно, следя за каждым словом. Марат пару раз вклинивается и отвечает сам. Но допрос от этого не прекращается.
После ужина отец вызывает Марата для приватного разговора в кабинет. Их взгляды пересекаются, и Марат кивает, как будто понимает, что спорить бесполезно.
— Я скоро вернусь, — тихо говорит он мне и поднимается.
Когда они уходят, я остаюсь в комнате с Ольгой Сергеевной. Она внимательно смотрит на меня, ее глаза полны сочувствия.
— Тебе не нужно бояться моего мужа, — произносит она, наливая нам чай. — Он просто слишком привык все контролировать.
Я усмехаюсь и слегка пожимаю плечами.
— Я понимаю. Но все это.... — я жестом обвожу комнату, — немного... пугает.
Её улыбка становится мягче. Она садится рядом со мной и протягивает чашку чая.
— Привыкаешь со временем. Но Марат... он не такой, как его отец. Не дай ему отгородиться от тебя.
Ее слова застревают у меня в голове. Я стараюсь переварить их, но беспокойство о том, что происходит в соседней комнате, не дает мне покоя. Какие тайны скрывает эта семья и какое место в них занимает Марат?
Из глубины дома доносится грубых крик Марата:
— Я не собираюсь в этом участвовать!
Звук эхом разносится по коридорам. Я вскакиваю, едва не проливая чай.
Через минуту Марат возвращается в гостиную. Его лицо напряжено, челюсти сжаты. Он подходит ко мне и говорит коротко, но твердо:
— Мы уезжаем. Немедленно.
Я молча киваю, ощущая нарастающую тревогу. Мы проходим мимо Ольги Сергеевны, которая пытается поймать взгляд сына, но он не останавливается. Кажется, что стены этого дома сдавливают нас своим холодом и безмолвием, словно не хотят отпускать.
