Но Юсуф назвал причину, против которой сложно было что-то возразить. Он опасался за здоровье доктора, хотя тот и выглядел гораздо бодрее, чем обычно.
— Я не могу вот так, наспех, сказать что-то точно. Но мне, по правде сказать, не очень нравится его вид — синие сосуды и посиневшие лунки ногтей, то, как он часто начинает дремать прямо там, где присядет. И потом, эти приступы удушья по ночам… Я не могу спасть спокойно, если несколько раз за ночь не зайду к нему в каюту… Он не может лежать на спине, кладет перед собой большую корзину, опускает на нее голову, как молящиеся в мечети, заснувшие на подставке для Корана. Я сильно опасаюсь, что мы окажемся связанными по рукам и ногам в дальнейшем. Маловероятно, что в тех местах, куда мы направляемся, мы найдем хорошего врача… Лучше всего, чтобы его осмотрел специалист в Измире… Да воздастся бедняге!
Пожилой дипломат успел съездить в Эфес и Бергаму на личном автомобиле своего друга, который, следуя последней моде, носил брюки-гольф, очки, а не монокль, и кепи, и изучить местные развалины. Старик испугался, как бы ему боком не вышли его развлечения, когда, сходя с парохода из Каршияка на измирской пристани в районе Кордон, увидел перед собой Юсуфа и Зулейху.
Сначала дипломат подумал, что их встреча не более чем неприятная случайность. И страшно удивился, когда узнал, что Юсуф заехал в Чешме, только чтобы повидаться с ним, и, не застав, сильно огорчился. А когда случайно узнал, что он еще не уехал из Измира, сразу побежал к Зулейхе, чтобы сообщить ей радостную весть. Несмотря на то что Шевкет-бей много раз повторял, что скрывать под непроницаемой маской равнодушия любые чувства первая обязанность дипломата, его глаза округлились от удивления, словно у какого-то старика из деревни. Дипломат не верил довольному виду Юсуфа, искренности его голоса. Он думал, что здесь не обошлось без хитростей и что его хотят на чем-то подловить.
В этот момент рядом находился друг-экономист Шевкет-бея. Он пригласил Юсуфа и Зулейху провести у него вечер и поужинать. Обычно Юсуф робел перед такими приглашениями и принимал их крайне неохотно, а тут согласился без колебаний, хотя приглашение было сделано нехотя, почти сквозь зубы.
Теперь обе стороны отправились по делам, а ближе к вечеру Юсуф с женой должны были приехать в Каршияка.
Когда хозяин дома уже собирался дать адрес, Юсуф его прервал:
— Не нужно… У меня уже есть ваш адрес. Мы все равно заехали бы к вам, даже если бы случайно не встретились.
Когда, расспрашивая друг друга о здоровье, они прошли чуть вперед до улицы Кордон, Шевкет-бей с другом сели в автомобиль. Юсуф сначала завез жену в гостиницу, а потом отправился в больницу, где ждал осмотра доктор.
В этот день непроницаемая маска, о которой говорил Шевкет-бей, на самом деле была на лице Зулейхи. Пожилому дипломату никогда не удавалось так держать себя в руках, как племяннице.
Когда несколькими часами ранее сидевшая в одиночестве в гостинице Зулейха увидела, как неожиданно вернулся Юсуф, и услышала, как он, будто благую весть, сообщает: «Я разыскал вашего дядю. Он еще не уехал. Остановился в гостях где-то в Каршияка», она, казалось, на мгновение растерялась. Но тут же овладела собой и ответила голосом спокойным и равнодушным: «Да, уже разыскали? Очень хорошо».
Потом придет время задуматься о том, почему Юсуф так поступает. Сейчас же обстоятельства сложились так, что главным было не выдавать своей растерянности, собрать все душевные силы в кулак и событиям противопоставить хладнокровие. И это желание Юсуфа сей же час нестись в Каршияка, будто боясь упустить Шевкет-бея, было совершено бессмысленным. И то, что дом, куда они поедут, являлся домом человека со стороны, только увеличивало позор. У нее на языке так и вертелось: «К чему вся эта спешка? Всегда можно позвонить по телефону или послать кого-нибудь и договориться встретиться». Но она этого не сказала. Было заметно, что Юсуф и сам боится предстоящей встречи. И кроме того, просить о чем-то мужа в этот час оказалось выше ее сил.
Во время первой случайной встречи на пристани Зулейха старалась подстроиться под тон и слова мужа и разговаривала очень спокойно.
Но когда поняла, что останется в комнате гостиницы на несколько часов одна, маска спала и у нее случился нервный срыв.
Зулейха металась по комнате, обводя ее взглядом в поисках чего-либо, что можно сломать и, кусая губы, стонала:
— Что делает этот болван… Зачем… Чего он хочет?
