Когда фашистский лётчик обежал вокруг своего самолёта, Кузнецов уже разобрался в управлении, и «мессершмитт» пошёл на разбег.
– Ну что, приятель, может быть, подружимся? – по привычке спросил Кузнецов машину.
Но чужая машина ничего не ответила. Стёкла приборов холодно поблёскивали, и острые стрелки слегка покачивались на шкалах. Только стрелка указателя оборотов весело бежала вперёд.
«А, милая, ты понимаешь, что мне нужно!» – улыбнулся Кузнецов и потянул на себя рычаг.
«Мессершмитт» послушно оторвался от земли и начал набирать высоту.
Последнее, что увидел Кузнецов на земле, был немецкий лётчик. Он бежал за своим самолётом с пистолетом в руке, а рассыпавшаяся по полю охрана беспорядочно палила из автоматов по улетающей машине.
Наверное, у фашистов не было подготовлено к вылету других машин, потому что ни один вражеский самолёт не бросился за ним вдогонку.
Кузнецов откинулся на спинку сиденья и даже улыбнулся, вспомнив лицо фашистского лётчика, который, кажется, только в последний момент понял, что произошло. Очень глупое лицо было у фашиста.
Самое страшное осталось позади.
Постепенно Кузнецов привыкал к чужому самолёту, а самолёт привыкал к нему. Стрелки приборов ожили и рассказывали всё, что нужно: какое давление масла в двигателе, какая скорость и высота, компас показывал, в каком направлении нужно лететь. «Мессершмитт» словно почувствовал, что новый хозяин отличный лётчик и ему можно доверять.
Здесь, над территорией врага, никто не стал бы стрелять по самолёту с крестами на крыльях. Но впереди, за линией фронта, были советские зенитчики и советские истребители. Разве могли они знать, что на «мессершмитте» летит свой человек?
Кузнецов внимательно следил за землёй.
Лес закончился. Начались овраги, небольшие холмы, прошла под крылом узкая серебристая речка.
И вот наконец линия фронта. Фашистский передний край. Бугорки укреплений, тёмные полоски окопов, артиллерийские батареи. По дороге идут грузовики, медленно тянется пехота. Ой, как хотелось Кузнецову бросить самолёт вниз, вихрем промчаться над позициями врага и нажать гашетку пулемёта! Но нельзя рисковать. Нужно во что бы то ни стало невредимым долететь до своих и доложить командованию о замаскированном аэродроме.
– Ничего, приятель, всё будет хорошо! – приговаривал Кузнецов самолёту, посматривая на приборы. – На фронте бывает всякое. Служил ты фашистам, теперь на нас поработаешь…
Вот и линия фронта позади.
Теперь, чтобы не угодить под огонь своих зениток, Кузнецов повёл «мессершмитт» у самой земли.
Очень трудно попасть из зенитной пушки в низко летящий самолёт. Зато из винтовок и автоматов его подстрелить можно. И наши солдаты, завидев фашистскую машину, стреляли в неё, кто из чего мог. Несколько пуль прошили крылья и кабину «мессершмитта».
Наконец под крыльями зазеленел свой аэродром.
«Мессершмитт» приземлился, пробежал немного и стал.
Кузнецов спрыгнул с крыла на траву.
Только сейчас он почувствовал, как сильно устал.
Со всех концов аэродрома к нему бежали с автоматами и пистолетами в руках лётчики и аэродромные техники.
– Хенде хох! Хенде хох! Руки вверх! – кричали они.
– Да что вы, братцы?! Я же свой, русский! – крикнул Кузнецов. – Вы что, с ума все посходили? Не видите, что ли?
Первым добежал до него высокий солдат с автоматом.
– Я тебе покажу русского! На всю жизнь запомнишь! – закричал он. – А ну, руки вверх!
Кузнецов на всякий случай поднял руки.
Его окружила большая толпа.
– Ишь ты! Где-то нашу лётную форму достал, фашист!
– Да не фашист я, ребята! Не фашист, понимаете! Я сейчас всё расскажу!
– Молчать! – прикрикнул высокий. – Давай топай в штаб. Там разберёмся.
Через толпу пробился запыхавшийся капитан Толмачёв, оглядел лётчика с головы до ног, опустил пистолет.
– Кузнецов! Мать честная! Откуда у тебя фашистский-то самолёт?
– Да вот такая история получилась… – растерянно пробормотал Кузнецов. – Мой-то подбили во время штурмовки…
– Товарищи, это же действительно капитан Кузнецов, – подтвердил Толмачёв. – Мы только сейчас вместе были на задании. – Он обернулся к Кузнецову: – А ну, идём к командиру части. Там всё расскажешь!
Когда командир полка выслушал доклад лётчика, он сказал:
– За исключительную находчивость объявляю благодарность и представляю к награде. А сейчас – отдыхать! Только отдыхать! Потом поведёте группу к вражескому аэродрому.
А друзья Кузнецова шутили:
– Новый цирковой номер: пересадка с самолёта на самолёт!
И целый вечер заставляли Кузнецова рассказывать, как всё произошло.
Володька давно просил отца рассказать про войну, но отец или отшучивался, или отмалчивался.
– Папа, – говорил Володька обиженно, – ну почему ты не хочешь рассказать? Вон у самого сколько медалей, да ещё гвардейский значок и даже Золотая Звезда. Небось даром Звезду на фронте не дают!
