Увидел огромную тёплую землю под солнцем. Красные черепичные крыши хаток среди зацветающих садов. Поля огненных подсолнухов. Берёзовую рощу, светлую и просторную, похожую на остров среди моря голубого льна и пшеницы. Услышал пение жаворонка, будто звон серебряного колокольчика высоко в небе. Почувствовал сладкий запах клевера и вкус первого весеннего мёда на губах и ещё крепче сжал в руках автомат. Кругом была его земля, которую сейчас терзали фашисты, его любовь, его Родина.
– Нет, собаки, так дёшево меня не возьмёшь!
Он вскинул автомат, стреляя, выскочил за дверь и бросил наугад вперёд две гранаты.
– Вот вам «сдавайся»! Вот вам «рус»! – крикнул он и снова вернулся в укрытие.
Опять тишина, только громко стучит сердце и слегка вздрагивают руки от напряжения.
И тогда он вспомнил о ракетнице. Вынул её из-за пазухи. Зарядил.
Подумал: «Если будут наседать, расстреляю обойму автомата до конца, потом оглушу их гранатами, а когда и гранаты кончатся, пущу в небо ракету. Пусть наши пушки ударят по этому месту.
Он подался вперёд, прислушиваясь.
Фашисты молчали.
Зато снизу, из-под холма, донеслось протяжное и грозное: «А-а-а-а-а-а!..»
Что это? Неужели слышится?
Нет. Точно!
Вот уже отчётливо слышно раскатистое и такое родное: «Ур-ра-а-а-а-а!»
Наши!
Перешли Днепр! Наступают!
Где-то совсем близко разорвался снаряд. Землянку тряхнуло. На голову струями посыпался песок с потолка.
Держа в одной руке ракетницу, а в другой автомат, лейтенант выскочил из землянки.
В красных отблесках выстрелов к подножию холма катилась цепь советских солдат. Они то исчезали в дыму, то снова появлялись, всё ближе и ближе. И не было сейчас такой силы, что могла их остановить.
– Ур-ра! – крикнул Приходько и выпустил остатки патронов из автомата в ту сторону, откуда ему кричали «сдавайся».
Но гитлеровцев уже не было поблизости. Только несколько тёмных фигурок бежало вниз по склону, торопясь убраться подальше.
– Стоп! Не уйдёте! – закричал Приходько и, отшвырнув пустой автомат, прицелился в них из ракетницы.
Оставляя за собой огненный хвост, ракета прочертила воздух и взорвалась среди кустов, осыпав всё вокруг.
Следом за ней в то же самое место ударил снаряд.
А через полчаса лейтенант уже был среди своих.
Бойцы его взвода наперебой старались похлопать Приходько по плечу, пожать ему руку.
– Гвардейцы, наш комсорг жив!
– Генка! Ну, молодец!..
Приходько счастливо улыбался.
– Вовремя подоспели, ребята! Спасибо! А я уже умирать собрался…
Командир роты обнял его, расцеловал в заросшие щетиной щёки.
– Ну, Геннадий, здóрово ты нам помог своими ракетами! Без тебя мы бы долго не обнаружили этих пушек! А теперь рассказывай, как ты тут воевал.
Приходько повёл его в землянку.
Командир роты осмотрел место боя, присвистнул:
– Выходит, двенадцать человек уложил! Целое отделение! Да ещё пулемёт взял с полным боезапасом… Дай-ка я тебя ещё разок поцелую!..
– Вот, Володька, как всё это было.
Отец закончил рассказ и снова вытер платком пот со лба.
– А я и не знал, па, что ты воевал прямо под нашим городом. Чего же ты раньше-то не рассказывал?
– Так… Не люблю войну вспоминать. Человек, Володька, создан для мирной работы, а не для того, чтобы убивать. Другое дело, если ты работаешь, строишь, мечтаешь о будущем – и вдруг на тебя нападут… Тогда, конечно, приходится…
Они помолчали.
– Одна фашистская батарея стояла у самой опушки леса. Вон там, где сейчас ржаное поле, – показал отец. – Вторая немного ближе к холму. А третья почти у дороги. Вон там, где маленькая яблоня, видишь?
Володька посмотрел на вольный простор ржаного поля, на Днепр, вода которого вспыхивала солнечными золотыми искрами, на голубой лес, над которым плыли белые, похожие на снежные сугробы облака, и вздохнул. Он никак не мог представить себе ржаное поле чёрным, сгоревшим, Днепр мутным и страшным, а деревья в лесу без листьев, похожими на скелеты.
– Папка, скажи по правде, было страшно, когда по тебе стреляли?
– Конечно, страшно, Володька. Умирать-то ведь ни одному человеку не хочется. А тут смерть ищет тебя. Каждую минуту, каждую секунду может ужалить…
– Так, значит, тебе Золотую Звезду дали за этот бой?
– Ну, не мне одному. Звездой наградили всех, кто первым перешёл Днепр, закрепился на берегу и продержался на нём до подхода главных сил.
Отец вдруг положил свою тяжёлую руку Володьке на плечо.
– Эх, сынок, если бы ты знал!.. Вот на этом самом берегу погиб мой лучший друг… Федюшкой звали его. С первого класса мы учились вместе. И воевать ушли вместе. И когда я уходил на задание, он провожал меня… А вот встретиться не пришлось… Какой человек был!
Володька вынул из кармана перочинный нож, открыл его и начал ковырять землю на дне окопа.
– Зачем? – спросил отец.
– Патрон, может, какой-нибудь найду. Будет на память.
– Брось! – усмехнулся отец. – В этих окопах наших патронов мало. Приедем домой – я подарю тебе гильзу от своего автомата. Я подобрал её в землянке после того боя. Берёг до конца войны. Повсюду с собой таскал… А сейчас давай двигаться поближе к лесу, а то, глядишь, все грибы прозеваем.
