Через несколько секунд там, где упала выпущенная им ракета, блеснула вспышка разрыва. За первым рванул второй снаряд. Это наши артиллеристы громили обнаруженную фашистскую батарею. Последнюю, третью батарею. Первые две уже замолчали навсегда.
Приходько не выдержал, поднял голову: уж очень хотелось увидеть работу своих артиллеристов.
Деревья на краю леса горели. На фоне красного пламени взлетали в воздух огромные глыбы земли и брёвна вражеских укрытий. Чёрными силуэтами метались по огневой позиции гитлеровцы.
Неожиданно яркий голубой свет залил холм, кусты на его склоне и опушку леса. Это фашисты пустили осветительную ракету. Стало светло как днём.
Ослеплённый Приходько зажмурил глаза, а когда открыл их, увидел шагах в ста от себя вражеских солдат. Их было шесть или семь. Низко пригибаясь к земле, они бежали прямо к тому кусту, за которым он прятался.
«Заметили!»
Приходько выждал, когда ракета погаснет, и быстро пополз в сторону.
Но тут же над головой вспыхнула вторая голубая свеча и по кустам, среди которых он полз, прошла длинная автоматная очередь. Сбитыми листьями осы́пало спину и голову.
Значит, фашисты не потеряли его из виду.
Уходить было поздно, завязывать перестрелку бессмысленно. Кончатся патроны – и верная смерть…
Приходько скатился в неглубокую канаву и замер, притворившись убитым. Потом осторожно, стараясь делать как можно меньше движений, расстегнул парусиновый подсумок и подготовил к бою две гранаты.
Фашисты приближались.
Когда они подошли шагов на тридцать, Приходько приподнялся, одну за одной бросил в их сторону подготовленные гранаты, потом для верности дал по упавшим фашистам очередь и метнулся к вершине холма, где кусты были гуще.
Он бежал, падал, полз на коленях, снова вскакивал и бежал, стараясь поскорее добраться до раскидистых кустов боярышника.
Воздуха не хватало. Он задыхался. В голове стучало: «Быстрее!.. Быстрее!..»
Теперь ракеты взвивались в небо одна за другой. Не успевала погаснуть одна, как сразу же вспыхивала вторая. Ночь превратилась в день.
Видимо, фашисты переполошились не на шутку. Может быть, подумали, что их оборону прорвал целый отряд советских солдат.
Вот наконец кусты.
Приходько нырнул в гущу колючих веток и, когда отдышался, взглянул вниз.
От подножия холма к нему ползли гитлеровцы.
Теперь их было не меньше пятнадцати человек. Они ползли и справа и слева, отрезая ему путь к отступлению.
«Что делать? Куда теперь?..»
Оглянувшись назад, лейтенант увидел за кустом дощатую дверь, похожую на дверь в погреб.
«Укрытие!.. Интересно, что это у них?.. Блиндаж?.. Или просто землянка?.. И сколько их там?.. Эх, была не была!..»
Он метнул в преследователей гранату, потом вскочил на ноги и плечом изо всех сил ударил в дощатую дверь блиндажа. Она распахнулась настежь.
Приходько влетел в низкую полутёмную землянку.
– Сдавайтесь! – крикнул он.
С пола вскочили две фигуры и подняли руки вверх.
Гитлеровцы совсем не ожидали опасности с этой стороны. Они были ошеломлены и даже не пытались сопротивляться.
Одной очередью лейтенант уложил их из автомата и, подперев дверь доской, подвернувшейся под руку, прижался к стене.
Только теперь он осмотрелся.
Просторно. Стены выложены досками. Потолок набран из толстых брёвен. Надолго фашисты устраивались на чужой земле. И наверняка считали свою позицию неприступной.
В дальнем конце землянки стоял на широких колёсах тяжёлый пулемёт с толстым ребристым стволом. Рядом с ним, на перевёрнутом ящике из-под патронов, тускло горела свеча, воткнутая в горло бутылки. На другом ящике, около двери, аккуратно разложены гранаты на длинных деревянных ручках. В углу – несколько открытых железных коробок с пулемётными лентами.
«Ого! – усмехнулся Приходько. – Да у них тут целый склад оружия! Можно воевать до утра».
В этот момент что-то звонко стукнуло в дверь, и тотчас раздался оглушительный взрыв. Дверь, сорванная с петель, влетела внутрь. Свеча погасла. Горячая волна отбросила лейтенанта в угол. Землянка наполнилась едким дымом.
Приходько опустился на колени и взял на прицел вход в землянку.
Снаружи по стенам полоснула длинная автоматная очередь, и следом за ней в землянку ворвались два гитлеровца.
Приходько выпустил по ним очередь в упор и снова замер в углу.
Наступила тишина. Где-то далеко дробью стучали пулемёты и слышалось уханье взрывов.
– Сдавайся, рус! – крикнули снаружи.
«Ишь чего захотели! – подумал Приходько. – Чтобы я – в плен? Здорóво живёте! У меня есть ещё патроны. И гранаты. И укрытие. И советский солдат всегда дерётся до конца».
Он поглядел на дверной проём.
Представил, как фашисты готовят гранаты к бою, как осторожно подкрадываются к землянке.
– Сдавайся, рус! Плен есть лучше смерть.
Лейтенант сжал рукоятку автомата так, что заныли пальцы, и на мгновение закрыл глаза.
