Командную рубку сильно тряхнуло, и Реджад свалился со своей платформы. Он с трудом удержался на ногах.
Свет погас, затем включился, но стал менее ярким.
— Что это было? Что это было?
Капитан с трудом поднялся на ноги.
— В нас попал плазменный разряд. Наш главный реактор вышел из строя. Пусковые установки "спирфолл" сильно повреждены.
Реджад выглянул в иллюминаторы и увидел проплывающие мимо обломки и облака ледяных кристаллов.
— А как же калейдоскоп?
В ответе Ватши прозвучала мука.
— Нет энергии, брат мой.
Реджад снова взобрался на платформу, чтобы наблюдать за сражением внизу. Первый из его резервов подошел на расстояние выстрела Боло. Он подал сигнал наземному командиру.
— Сосредоточьте огонь на Боло, особенно на тех, у которых орбитальные орудия. Их нужно отвлечь, пока мы не сможем выйти за пределы досягаемости.
Голос генерала звучал напряженно.
— Наши наземные силы пострадают, мой командир.
— Тогда пусть они страдают, — Реджад отключил связь.
С позиции Боло было видно, как с неба над полем боя упало огненное копье. Это была падающая звезда, по любым меркам.
Оно на мгновение исчезло за линией хребта, прежде чем ослепительная вспышка сделала мир белым.
Белый свет быстро угас.
Затем по открытой равнине прокатилась ударная волна, заставив всех, кто не Боло, разбегаться в поисках укрытия.
Это был момент, которого было приказано дождаться Боло. А теперь все они подняли оружие и начали стрелять по кездайскому флоту, как из "Хеллборов", так и из "Хеллрейлов".
Ватша была мертва. Она не издала ни звука, но в какой-то момент, когда Реджад отвернулся, она совершила ритуал
Реджад выскочил на палубу, чтобы лучше видеть передние иллюминаторы. Несмотря на то, что флотилия рассеялась, по ним наносились удары, один за другим. Реджад прикрыл глаза, когда взорвался реактор.
— У нас работает главный двигатель?
В глазах капитана была паника.
— Мы только на ускорителях, мой командир. Повреждения серьезные, — затем его глаза расширились, когда корабль содрогнулся.
Риджад взглянул на главный системный дисплей, показывающий профиль корабля, и увидел, как тот потемнел от задней части до передней, и каждый новый участок черноты соответствовал более громкому и близкому взрыву.
В детстве Риджад был свидетелем того, как обезглавили его любимого дядю. В самые мрачные моменты он задавался вопросом, каково это — видеть собственное тело, когда твоя голова падает на песок, зная, что ты уже мертв.
Теперь он знал.
— У кого-нибудь есть какие-нибудь предположения о том, что именно произошло? — спросил Век, явно расстроенный.
Генерал Киль рассмеялся.
— Что ж, судя по всему, все резервные силы Кездаев были уничтожены в результате какой-то космической бомбардировки. Их флот выведен из строя и находится в бегах, а наземные войска отступают полным ходом и не собираются останавливаться.
— Но что же произошло? — потребовал Век.
Киль пожал плечами.
— Понятия не имею. Но, как я уже сказал, лейтенант, доверяй Боло. Я не знаю, как они это провернули, но всегда доверяй Боло.
— Что ж, — сказал Век, — нам предстоит еще много работы, если мы собираемся преследовать силы кездаев до самого космопорта в Реймсе. Нам лучше поторопиться.
— В этом я не сомневаюсь, — сказал Киль.
Какое-то время он слушал новости, поступающие по его гарнитуре от Кэла, а затем улыбнулся.
— Лейтенант, вы можете уделить мне минутку, не так ли?
Век посмотрел на него, озадаченно нахмурившись.
— Кэл подобрал раненого пассажира и оказывает ему неотложную помощь. Пассажир пришел в себя и хотел бы поговорить с вами.
— Со мной? — спросил Век. — Почему со мной?
— Просто поговори уже с ним и перестань задавать так много вопросов, — смеясь, сказал Киль.
Век открыл канал.
По мнению Киля, выражение шока, радости и облегчения, смешанное на лице молодого лейтенанта, запомнится ему надолго.
На планете Делас первый день зимнего солнцестояния был одновременно и праздником, и трауром. Это было время празднования того, что Кездаи ушли, их последний корабль исчез в подпространстве, их оборудование было брошено и ржавело по всему южному континенту.
