Мне сорок пять. И сегодня меня раздели и унизили перед сотней гостей!😱На годовщину свадьбы мой муж прямо при всех сорвал с меня платье и украшения.«Всё это куплено на мои деньги!» — кричал он, бросая украшения к моим ногам.Он бросил меня ради моей младшей сестры. Хотел унизить меня — за то, что я застала их в постели.За то, что не родила ему наследника. За то, что я была сильнее его.Он был уверен: мне некуда бежать. Что я останусь, как всегда, молча проглотив обиду.Но была одна надежда — поместье, оставленное мне в наследство тетушкой Элизабет.Когда я приехала туда — меня ждал шок.Мать сдала поместье проклятому генералу Моравиа. И теперь его слуги вносят вещи. Куда мне идти? Что мне делать? Неужели придется вернуться к мужу? Или предложить генералу сделку? В ТЕКСТЕ ЕСТЬ: - опозоренная возрастная попаданка 45 лет и развод- проклятый генерал дракон- грани подлости и предательства- очень эмоционально!!!
Я стояла.
Голая.
Перед сотней обалдевших глаз.
Свечи дрожали, роняя янтарные слёзы воска на каменный пол.
Воздух был густым от запаха жасмина, духов и лжи.
Где-то играл рояль — тихая мелодия будто смеялась надо мной.
А потом замолчала. Вместе со всеми.
— Значит, развода захотела, моя дорогая Джолин? — прошипел мой муж, Гельрих Соуден. — Вот тебе развод!
Резким движением он содрал с меня остатки платья.
Без предупреждения.
Без стыда.
Прямо перед гостями, пришедшими на нашу двадцатилетнюю годовщину.
Но он не остановился.Тонкий шелк, который еще недавно вызывал восхищение у гостей, разошёлся, как кожа под ножом.
Звук рвущейся ткани эхом разнёсся по залу.
Муж продолжал, сдирая с меня всё больше и больше. В его глазах читалась не только ярость, но и глубокое разочарование, как будто он хотел уничтожить не только мою одежду, но и меня.
Я пыталась прикрыться. Пыталась сопротивляться. Все происходящее казалось дурным сном. И чувство было, словно я во сне. Вокруг какая-то вата. «Нет, такого быть не может!» — шептал мне разум. — «Чтобы вот так вот! При всех!»
Сказать, что я была в шоке, ничего не сказать. Мой мозг упорно отказывался принимать происходящее. Поэтому я не могла даже сообразить ничего.
«Держись!» — это всё, что выдал мой мозг.
Но держаться было не за что. Только за бельё.
И даже оно не устояло.
Нижняя юбка с треском превратилась в ошметки на до блеска начищенном полу. Тонкая кружевная нижняя рубашка осталась в его руках рваными тряпками.
Всё летело на пол.
Под шёпот.
Под смех.
Под аплодисменты.
Сквозь подступающие слезы я видела, как размываются лица присутствующих. Остается только блеск бриллиантов и свет от свечей. Просто пятна перед глазами.
Я чувствовала, как холодный мрамор впивается в мои ступни, как воздух щекочет кожу, как каждый взгляд пронизывает меня, словно игла. Я пыталась высвободить руку, но не могла.
— Ты забыла, на чьи деньги это куплено? — прорычал муж, рывком срывая с моей шеи сверкающее колье.
Подарок на годовщину.
От любимого мужа.
Тот, который еще полчаса назад украсил мою шею под громкие аплодисменты.
Цепочка впилась в кожу. Я почувствовала вкус крови — сладковатый, металлический. Прикусила язык. Не от боли. От желания не закричать.
От желания не упасть. От желания не дать ему права увидеть меня растоптанной.
Я пошатнулась. Схватилась за горло. А надо было — за серьги. За обручальное кольцо.
За всё, что он подарил мне, муж, когда ещё притворялся человеком.
Серьги вылетели из ушей.
Я едва сдержала крик боли, почувствовав, как порванная мочка уха пульсирует и печет, словно отзываясь на каждый удар сердца.
Муж сгрёб всё в кулак: ожерелье, серьги, перстень с бриллиантом, который он подарил мне на десятую годовщину нашей совместной жизни, и сжал так сильно, что камни впились в его ладонь.
Но он не отпустил мою руку, на которой уже остались следы от его пальцев.
— Всё, что на тебе, куплено на мои деньги! — он закричал, его голос был похож на раскаты грома, эхом отражаясь от стен. — Посмотри на себя! Тебе сорок пять! Ты — старуха! Ты за все годы брака так и не родила мне наследника! Ты — ничтожество!
Он смотрел на меня с презрением, словно я была ничтожной вещью, которую он мог раздавить одним движением руки. Как на пакет с мусором возле квартиры.
Но я не упала.
Сегодня я потеряла всё.
Кроме равновесия.
— Паразит в бархате, — прошептала я, и голос мой дрожал не от стыда, а от злости, — ты забыл, кто тебя вытащил из долговой ямы? Кто была экономкой в твоём доме, когда у тебя не было ни гроша?
Его глаза сузились, и в них вспыхнуло что-то дикое, почти звериное. Он отпустил украшения и сделал шаг ко мне.
— Ты думаешь, что можешь говорить мне такие вещи? — его голос был полон яда. — Ты забыла своё место, жена. Я могу всё, что захочу. И я хочу, чтобы ты знала своё место.
Он усмехнулся.
И в этой усмешке я увидела не только презрение…
А её.
Мою младшую сестру.
Она стояла в тени.
Ее глаза все еще были красными от слез недавнего скандала.
Ее рука покоилась у нее на животе.
Она стояла в роскошном платье, которое я ей подарила на день рождения. Когда умоляла: «Мне нравится один мужчина. Но он такой стеснительный, Джолин, милая, помоги мне впечатлить».
Теперь я знала — впечатлила.
А теперь оно сидело на ней, как трофей.
Я вспомнила, как открыла дверь.
Как увидела их.
Его — разгорячённого.
И ее — изумлённую.
В позе, которая не оставляет сомнений и простора для фантазий. Пока все нормальные рыцари падали к ногам дамы, этот сразу пал между женских ног.
На скрип открываемой мною двери муж обернулся.
Без страха.
Без раскаяния.
Только с холодной злостью. За то, что помешала процессу. Спугнула бабочку с цветка!
Я не спросила: «Это что такое?»
Мне уже сорок пять! И я как бы знаю, что это такое.
Я не спросила: «Как ты мог?»
Такой вопрос стоит задавать мужу, когда ему семьдесят.
Я просто не удержалась и устроила скандал.
И самое страшное то, что никто не оправдывался.
Сестра спряталась за моего мужа и зарыдала. Потом ее накрыла истерика.
