Немолодое, приятное лицо матери, обычно полное любви и обходительной заботы, теперь было строгим и холодным. Она смотрела на меня так, будто видела впервые.
В её глазах читалась смесь разочарования и презрения.
— Ты головой своей подумала, прежде чем скандал закатывать? — прошипела она, а я не узнавала ее.
Казалось, передо мной совершенно незнакомая женщина. Не милая и обходительная мадам, которая мне понравилась сразу, как только я попала в этот мир. Другая.
— Ты вообще понимаешь, что ты наделала? К чему нужен был этот скандал?
Я не ответила.
Подождите. Я как охренела, так еще и выхренеть не могу. Так, дайте мне время, чтобы прийти в себя. А то меня что-то слегка пошатнуло.
У меня до сих пор перед глазами лицо мужа, когда я открыла дверь. Этот “баболаз” покорял мою сестру, изображала сразу и Эверест, и его пик со стонами, словно кто-то мучает котенка. Она сначала выглядела, как олень при свете фар. И я должна была промолчать?— Тебе сорок пять! — выкрикнула мать, словно ее просто распирало от гнева. — Ты уже не дебютантка! Ты — невеста не первой свежести! Посмотри на себя в зеркало! Кто тебя замуж возьмёт?
Я посмотрела.
Женщина.
Ничего так.
Вполне неплохо сохранившаяся. Светлые волосы.
С морщинками у глаз.
С легкой, едва заметной сединой в волосах.
С усталыми, но живыми глазами.
Не роза-бутон, которая вот-вот расцветёт. Но еще не гербарий!
Нет.
Скорее, роза, которая пережила зиму.
Поблёкшая. Но настоящая.
— Да, — сказала я, чувствуя, как в голосе проступают первые нотки уверенности. — Я посмотрела. И знаешь что? Я нравлюсь себе.
Я чувствовала. Я прямо физически ощущала, что позади меня стоит старинное поместье тетушки. Дом. Убежище. Место, куда я могу уйти.
— Угомонись! — рявкнула мать, ударив ладонью по столу.
Она начала нервно мерить шагами комнату.
— Завтра же пойдёшь к мужу. Попросишь прощения. Утешишь сестру. Она в положении! Ей нельзя плакать! Ей нельзя нервничать! Я ее не могу успокоить. Она боится, что ты ее отравишь!
— Так ты знала! - произнесла я, глядя на ее нервные шаги по моим покоям.
— Разумеется! Еще бы мне не знать! А ты сорок пять лет живёшь, — прошипела мать, — а ещё не поняла, насколько важно нам оставаться в этом роскошном доме! У нас ничего нет! Кроме захудалого поместья, у которого провалилась крыша, в котором жить невозможно! Ты понимаешь, что мы живём милостью твоего мужа, которому ты не удосужилась подарить ребенка?
— А если бы я родила? — спросила я, не узнавая своего голоса. — Что бы изменилось?
— Всё! — выкрикнула она. — Когда он умрёт — всё его имущество перейдёт в первую очередь его родственникам! А уже потом — обломится супруге! И не это не факт! Возникнут споры относительно того, был ли консумирован ваш брак! Если у вас нет детей — его могут признать недействительным! И нас всех вышвырнут на улицу! И в этом будешь виновата ты!
Я смотрела на неё.
И понимала:
Она не за меня.
Не за сестру.
Она за деньги.
За статус.
За то, чтобы не быть нищей.
— Где документы на поместье тетушки! - произнесла я, видя, как мать меняется в лице. — Мне сейчас нужны эти документы!
— Ты что? Собираешься там жить? Не сходи с ума! Оно уже развалилось! Без слуг, отопления и ремонта поместье превратилось в руины! - небрежно произнесла мать, словно испугавшись моей настойчивости.
— Где документы?! - произнесла я, повышая голос. Я схватила ее за корсет и резким движением дернула на себя, глядя прямо ей в глаза. — Только не говори, что ты его продала!
— Я хочу, чтобы ты сейчас успокоилась, — сказала мать уже тише. — Вдохнула. Выдохнула. И ни в коем случае не принимала никаких поспешных решений. Твоя сестра, Марисобель, родит ребёнка. Этот ребёнок ей не нужен. Она выйдет замуж. Но этого ребёнка мы представим как вашего. Общего. На некоторое время ты исчезнешь. А потом вернёшься — уже с младенцем. Следовательно, ни у кого не возникнет сомнений, что брак был консумирован. И вот… Наконец-то долгожданный результат!
— Что?! - прошептала я, обалдев от такого расклада. - Документы! Живо! Мне плевать, пусть там хоть барсук в камине нору сделал! До-ку-мен-ты!
Я смотрела ей в глаза. И тут что-то проскользнуло в моей голове.
Это было заранее спланировано. Она подтолкнула сестру. Она знала, что Гельрих слаб. Она знала, что он захочет наследника. Она создала эту ситуацию, чтобы спасти себя.
— Дай мне документы на дом, — с нажимом произнесла я. — Этот дом по праву принадлежит мне.
— Ещё чего, — яростно прошептала мать. — Я не дам эти документы. Ты останешься здесь. В этом поместье. И будешь делать то, что я скажу.
— Дай мне документы, — цедила я, теряя терпение.
— Я убью его! Своими руками! - послышался голос в коридоре. — Как он посмел! Посмел обидеть мою девочку!
