— Вопиющее прикрытие, мисс Райнхарт. Девицам даже хватает наглости проживать в самом здании. И их сотни! В вестибюле установлена электронная система наблюдения, которая включается сразу как стемнеет, и в записях ни одно лицо не попадается более двух раз. «Сеспол скай-райз» — респектабельное офисное здание, предназначенное исключительно для респектабельного бизнеса. В течение дня девушки поднимаются в офис 1400, где предположительно проходят собеседование; после этого девушки спускаются вниз и отбывают. Целые-невредимые. Но если мои другие арендаторы когда-нибудь хоть мельком увидят
— И вам нужны доказательства того, чем эти другие девушки занимаются, чтобы лишить Курилмана лицензии.
— Доказательства уровня «пойман с поличным». Нечто осязаемое, что я смогу предъявить ему и что заставит его позорно бежать в ночь, поджав, так сказать, хвост (ха-ха!), но так, чтобы об этом ни в коем случае не пронюхала пресса. Иными словами, порно-фото, хардкор.
— Я беру 300 долларов в день плюс расходы, — сказала я с бесцеремонностью Филлипа Марлоу, которую приберегаю для подобных случаев. — Семьсот баксов аванс.
— Многовато за то, чтобы нащелкать грязных картинок.
— Все не так просто. Прежде чем сделать снимок, мне придется разведать обстановку, а это означает работу ногами. Кстати, треугольный рубец на колене, которое вас так пленило, остался мне на память об одном полуночном происшествии, когда я была совсем мелкой и упала на пивную банку.
Он поднял на меня бледно-голубые глаза и взглянул в лицо. Хихикнул. Затем, внезапно перейдя к делу, поднялся, достал из висевшей через плечо сумки и отсчитал четырнадцать пятидесяток и выложил их на мой стол.
— Надеюсь, вы оправдаете свою репутацию.
— С лихвой.
«Д. Д. Райнхарт. Частный сыск, — значилось на двери моего офиса. — Если я не сумею выяснить то, что вы хотите знать, не сумеет никто».
Небоскреб «Сеспол» вздымается подобно стеклянному фаллосу между двумя куполами-стоянками электромобилей, напоминающими тестикулы. Я в одном из последних нашла, где с грехом пополам припарковать мой «Блю-Джей», вошла в собственно здание и поднялась в главном лифте на четырнадцатый этаж. Психоделические стены, огромный ковер с ворсом по колено, позолоченные двери с выдавленными надписями, настоящий антикварный пожарный топор, висящий в утопленном в стену стеклянном шкафу... Дверь, которую я искала, оказалась двустворчатой. «Содействие», значилось на одной створке, «талантам» — на другой. Двери отворились от моего прикосновения, и я ступила в обширную приемную.
Очередной ворсистый ковер. Убойные кресла, художественно расставленные вдоль светлых стен. Длинный и низкий центральный стол в чешуе популярной периодики. Письменный стол красного дерева, за ним — крупная темнокожая женщина. Табличка с именем: «Сесилия Сторми Курилман». Слева от стола — внутренняя дверь.
Час был ранний (9:30 или около того), однако почти все кресла были заняты кандидатками с заполненными заявлениями в руках или еще заполняющими заявления. Я взяла из стопки на столе бланк заявления и под холодным взглядов Сесилии Сторми Курилман, упертым мне в спину, направилась к одному из свободных кресел.
Заполняя форму, я одновременно заполняла лакуны, касающиеся других кандидаток, бросая на них
Ряд вопросов в анкете озадачил меня: «Как вы коротаете вечера? Вы часто выходите прогуляться? Имеете ли вы какое-то отношение к следующему: “Объятия Амура”, отель “Халкион”, “Трист-Инн”».
Я ответила так: «Смотрю Три-ви», «Нет, никуда» и «Нет» соответственно. Далее я вписала свой профессиональный псевдоним — Нэнси Дрю — и сообщила адрес квартиры, которую снимала под этим именем. Номер телефона не требовался — довольно странно в эпоху ежемесячной доставки почты. Заполнив анкету, я отдала ее мисс Курилман. Та свернула листок в трубочку, вложила в цилиндр и отправила цилиндр в зев пневмотрубы.
— Пожалуйста, посидите еще, мисс Дрю, мистер Курилман примет вас в порядке очереди.
