Полицейское досье: отсутствует.
Парапсихо диагноз: шизоидный тип; вероятен прогрессирующий алкоголизм.
На парковке полицейского участка я забралась в свой «Блю-Джей» и закрыла дверцу. В тот же миг кто-то забрался в мою машину с другой стороны и закрыл дверцу. Золотой парик с локонами до плеч; глаза, синие, как Средиземное море; кривоватый нос; широкие скулы; щеки, только начинающие дрябнуть. Пастельная рубашка, обтягивающие слаксы из блестящего материала «акулья шкура», ботинки со стразами.
— Позвольте представиться, мисс Райнхарт, я, Джино Одрусси.
В зеркало заднего вида я заметила троих здоровенных качков, облокотившихся на капот «Хоука».
— Представляться не обязательно, — ответила я Джино. — Я видела вашу фотографию в отделе светской хроники «Идеалии сегодня» как минимум тысячу раз. Мне нравится, как вы сидите на пони — на том, которую ваши девочки подарили вам на день рождения.
Обезоруживающая улыбка не дрогнула ни на миллиметр.
— Рад, что вы упомянули моих девочек, мисс Райнхарт. Ведь это из-за них я здесь. Я оберегаю их и забочусь о них как отец, и мне не нравится, когда в это вмешиваются посторонние.
До меня начало доходить.
— Продолжайте.
— По своим каналам я узнал, что вас наняли, чтобы вы предприняли шаги, которые могут разрушить непреходящее финансовое благосостояние некоего Амоса Курилмана. Это было бы хорошо, мисс Райнхарт, если бы не одно обстоятельство. Дело в том, что Амос Курилман — мой поганец, исключительно мой.
— Почему это он исключительно ваш?
—
— Всем известно, — сказала я, — что все девушки по вызову в Идеалии присягнули на верность вам. А если так, откуда он берет девиц?
Красноречивое всплескивание рукой. Печально качнулся пудреный парик. Я мгновенно поняла, что он врет, когда Джино ответил:
— Понятия не имею.
На смену обезоруживающей ухмылке пришла мрачная косая ухмылка.
— Но, откуда бы он их ни брал, — продолжил он, — я намерен раздавить его. Собственноручно. Вот почему мне не хотелось бы, чтобы хорошенький частный сыщик вроде вас вставал у меня на пути — тогда мне придется раздавить и ее.
Джино тайком сглотнул, кривая ухмылка растаяла, вернулась обезоруживающая улыбка. Его рука подобралась ко мне, словно щеночек и сжала мое правое бедро.
— Пожалуйста, не заставляй бедного Джино уродовать такое великолепное произведение искусства. Разве недостаточно того, что одна Венера уже лишилась обеих рук?
Я прогнала щеночка.
— Выметайся из моей машины, чертов калабрийский ублюдок! — велела я.
Улыбка словно примерзла к лицу Джино, пока он выполнял мое указание. В зеркало заднего вида я увидела, как он присоединился к Трем Медведям. Когда я выехала со своего места на стоянке, улыбка все еще была на месте — широкая, во все зеркало. Солнечный свет позднего утра лился на парик Златовласки, создавая над ним ореол. Иллюзия была столь же эфемерной, сколь идиотской. Я выбросила ее из головы и влилась в поток машин, направляющихся к району Фруктовый Сад.
Здесь есть заповедные уголки для птиц, ведь правда? И для коал, тюленей и гиппопотамов. Тогда почему бы тут не устроить приют для алкоголиков?
Так определенно рассуждали про себя дизайнеры и проектировщики Идеалии, когда решили сохранить в центре своего образцового города кусок земли для тех его обитателей, которые могут в один прекрасный день ощутить себя неуютно в реальном мире и решат из него удалиться. Участок земли оказался яблоневым садом — отсюда и народное название этого района, — и именно поэтому, проехав силовое поле ворот и припарковав свой «Блю-Джей», я ощутила запах яблок.
Гнилых.
Тропинка поневоле петляла между деревьями; я зашагала по ней. На деревьях было столько боковых побегов, что едва виднелись ветви, из которых они росли. Гнилые яблоки, еще висящие на деревьях или усеивающие землю, были величиной с желудь.
Я шла мимо редких лачуг, слепленных из рубероида и деревяшек, подобранных на мусорной свалке, с батареями винных бутылок, выставленных перед дверями. Первый местный житель, на которого я наткнулась, крепко спал, лежа поперек тропинки. Я перешагнула через него и продолжила свой путь. Следующий абориген сидел под деревом. Этот был живой.
— Добрый день, — вежливо приветствовала его я. — Я ищу местного жителя по имени Томас Вентворт. Можете направить меня в место его обитания?
Местный житель мигнул. Он был трезв, однако отсутствующий взгляд безошибочно указывал на то, что остатки его мозгов спеклись уже довольно давно.
— Грврк, — ответил он.
Я пошла дальше. Еще один местный. Идет своими ногами. Шляпа с обвислыми полями, пальто, вьетнамки. Пальто кое-где поросло мхом.
