Собственной машины у меня давно не было. Когда она была. Недорогая, отечественная. Мне хватало, до поры до времени. Пока жизнь не повернулась ко мне задом мусоровоза, который, не заметив меня, продавил весь автомобиль от носа до кормы.
Оценщик, которого назначила страховая, сказал, что это теперь утиль, скупщик битых машин дал мне за нее сотню, которую я спустил на рекламу книг. То есть, попросту говоря, смыл в унитаз.
А теперь жизнь дала мне шанс погреть задницу на кожаных креслах «эмки». Я провел пальцами по рулю, чувствуя, что впадаю в какой-то транс. Может, у Серова тоже был какой-то транс?
Движок урчал. Я воткнул заднюю и едва касаясь пальцами руля, вывернул плавно, ничего не задев и никуда не въехав. Все же больше года не управлял автомобилем.
Вперед машина пошла куда резвее, хотя я точно отметил, что спортрежим я включал.
– Тебя не пугает триста лошадей под капотом?
– Мне и одна наездница не испугает, – ответил я первое, что пришло на ум. Может, поменьше надо было всяких пошловатых историй читать, в которых были остроумные ответы наподобие?
– Могла бы поспорить, – не стушевалась Карина. – А ты не побоишься?
– Стать триста первой лошадью? Если только племенным бычком.
– И откуда в тебе все это, – она покачала головой. – Видишь, вон там, внизу. Педаль. Жми. Не сделаешь сто пятьдесят – заставишь меня пожалеть.
Раскрывать явную манипуляцию очень легко. Делать это, когда ты уже едешь около восьмидесяти – непросто. Отреагировал я быстрее. Машина не моя. Прав с собой нет. Документов тоже. Да и телефон не мой… Черт, а деньги? Я же пригласил на кофе…
Вечерний город раскрывался передо мной, как бесконечное космическое пространство перед капитаном Энтерпрайза. Поток отсутствовал, как таковой, мешались только светофоры, но к чему эти условности, когда одно нажатие педали может заставить стрелку на спидометре скакнуть вверх!
Кажется, я медлил. Потом взял ситуацию под контроль, напрягся, оценил количество людей, машин, светофоры впереди… И вдавил педаль в пол.
В голове сразу же мелькнула мысль, что, если я не успею на зеленый, боковой поток машины станет непреодолимой преградой. И, не глядя на спидометр, слушая только рев мотора, разогнал его еще на пару тысяч оборотов и воткнул следующую передачу.
Автомобиль пулей проскочил через перекресток на моргающий желтый и устремился дальше по улице, что делала небольшой подъем. Три сотни парнокопытных знали свое дело – тяги меньше не стало, но на пути вырос светофор, уставившийся в меня единственным красным глазом. Саурон, вместо Гэндальфа говорящий: «Ты не пройдешь». В смысле, не проедешь.
Но он разделял потоки с небольшой улочки в частном секторе, так что оттуда выскочила лишь пара машинок, которые тут же остались позади. Даже посигналить не успели.
– Знаешь, а ты поинтереснее водишь, чем мой скучный наемник, – со вздохом произнесла Карина. – За скоростью не следишь, но аккуратен, аж взмокла вся, – с ударением на последнее слово проговорила она.
– У нас хороший дуэт, – быстро проговорил я, боясь потерять контроль над машиной. Но больше всего я боялся посмотреть на спидометр.
– В каком смысле?
– Я хорошо вожу, а ты красивая, – выдал я комплимент, а в ответ услышал вежливый смех:
– Уж получше этих подкатов. Особенно от человека дела, – она положила руку мне на бедро, отчего я едва не бросил руль: коготки этой киски оказались уж очень острыми. – А так ли тебе нужен кофе? Время позднее… может к тебе?
Я слегка сбросил скорость. Это не уменьшит количество полученных за вечер штрафов, но успокоит меня и позволит хотя бы краем глаза глянуть на стрелку – сто сорок. В городе.
– У меня…
– Ремонт?
– Нет, какой ремонт, – обиделся я. – Я же писатель. Ко мне утром ворвались двое вооруженных людей, перевернули всю квартиру вверх дном. И наверняка до сих пор меня там поджидают.
– Так и знала, что ко мне придется, – вздохнула Карина. – Но ты оригинал. Надеюсь, не только языком так умеешь!
К счастью для меня, ничего фантастически особенного эта красотка не хотела. Она жаждала лишь нежности и ласки. Нежного языка и ласковых пальцев – поначалу. Причем стартовало все бурно, еще в машине – мы подъехали к дому Карины, а она, не дожидаясь, пока я поставлю «эмку» на ручник, повернулась и позволила мне почувствовать вкус ее губ.
Я подумал, что из машины мы точно не выйдем – оторваться от них мне никто не позволит, тем более руки Карины уже ловко пытались отыскать путь к моим штанам. Отыскав под пряжкой ремня ширинку и оценив, что находится внутри, она полу-радостно, полу-удовлетворенно хмыкнула, но руки тут же убрала.
– В дом! – почти приказным тоном заявила она, правда, не слишком внятно, потому что, когда она попыталась отстраниться, я потянулся следом за ней и чуть было не совершил ошибку: – Ну-ну, полегче, – улыбаясь, она приложила палец к моим губам и этим жестом остановила.