Он осекся и посмотрел в огромное стекло, заставив и нас с Гошей уставиться на холм, до того момента покрытого изумрудного цвета травой.
– Что это за… – Виктор Иваныч привстал с места, Гоша тоже напрягся, но, когда я повернулся, чтобы увидеть, как траву буквально срывает с места огромный внедорожник, оставляя позади себя две широченных колеи, хозяин дома крикнул, что было мочи: – Прочь из комнаты!
Преимущества большого и просторного дома до того момента, пока мы не рванули все вместе из комнаты, были не так очевидны. Но когда три взрослых мужика пытаются одновременно покинуть комнату, полутораметровая арка куда полезнее, чем дверной проем.
Гоша все равно рулил процессом. Сперва он вытолкал Виктора Иваныч, убедившись, что тот еще и телефон захватил. Потом одновременно со мной выбрался из комнаты за несколько секунд до того, как внедорожник с чудовищным грохотом разнес панорамное окно и пронесся до стены, по пути уничтожив столик и изящный поднос, на котором, между прочим, еще оставался недоеденный бутерброд.
– Как невовремя! – охнул хозяин дачи. – Как невовремя!
Привычка повторять все дважды, похоже, была нервной. Но для человека его возраста Виктор Иваныч других проблем не имел. Он сунул руку в карман и буквально вдавил мне в ладонь связку ключей слишком маленьких, чтобы подходить к дверному замку.
– У входа направо – там мой кабинет, – быстро проговорил он. – Возьмешь там себе что-нибудь.
А сам вскинул ружье, как только отдал мне ключи, и пальнул вдоль коридора в сторону внедорожника. Гоша в это время занимал проем напротив кухни, уже держа в руке пистолет.
Я поспешил скрыться в кабинете – найти его мне удалось без труда. По пути я еще на всякий случай запер входную дверь – та находилась на расстоянии вытянутой руки от нужного мне кабинета.
На всякий случай, оказавшись внутри, я и эту дверь запер. Правда, задвижка особого доверия не внушала. Добротный пинок легко сорвет дверь с петель, а то и весь косяк вынесет. Тем не менее, ощущение безопасности появилось.
Высокий металлический шкаф стоял позади письменного стола. Двустворчатый, свинцово-серый. Маленький ключик отделял меня от арсенала хозяина дачи.
За дверью прозвучала пара выстрелов.
– Ира! Сиди на кухне! – крикнул Виктор Иваныч сразу после этого.
Я понял, что слишком медлю, и бросился открывать шкаф. Внутри нашелся еще один маленький отсек для пистолета, но мое внимание привлек такой же карабин. Только его еще надо было заряжать.
Вторым ключом я отпер маленький отсек, вытащил оттуда полицейский «грач», до блеска начищенный и воняющий оружейной смазкой, точно он только что с завода прибыл.
Внутри я обнаружил полный комплект патронов, запасной магазин и, что куда важнее, сам пистолет тоже оказался заряжен. Тридцати штук должно было хватить выше крыши, чтобы отбиться от тех, кто на внедорожнике вошел прямо в дом.
Только они пока не слишком рвались в бой, судя по тому, что никто не стрелял. Если только те два выстрела не уложили Виктора Иваныча и Гошу, а я теперь остался в гордом одиночестве.
За окном кабинета я заметил движение. Сперва только краем глаза, а потом уже понял, что дом окружают. Можно было бы выстрелить, но я сдержался – только себя выдам. Вдруг за окном больше, чем один противник? А здесь у меня из прикрытия только письменный стол и тот не выше, чем по пояс.
Кроме того, я точно знал, что двигаться мне нельзя вовсе. Блик, тень, шевеление – за стеклом тоже человек находится и, вероятно, куда более опытный. Заметил – выстрелил. Тогда Виктор Иваныч не сможет оставить свой след в истории литературы, подарив имя одному из героев книги.
Сердце бешено колотилось, гоняя кровь, смешанную с адреналином. Вторая перестрелка за неделю, только вот в первой было все спонтанно. И на моей территории. Как-то… угловато?
А здесь возникало чувство, что каждое неверное движение грозит смертью. Тишина и отсутствие выстрелов не располагали к спешке. Я перебирал шероховатую, почти что липкую рукоять пистолета пальцами, потом понял, что у меня не взведен курок, не снят предохранитель.
Тихо выругавшись, я большим пальцем сперва оттянул курок, а потом уже и предохранитель с тихим щелчком перевел в боевое положение. Теперь главное – не целиться себе в ногу. Сам пошутил, сам нервно посмеялся. Но не переставал смотреть за окно.
Невысокий куст на углу дома снаружи казался лишь продолжением растительности, а на самом деле он очень удачно скрывал человека снаружи. Разница высот плюс зелень – можно было хорошо прицелиться и промахнуться.
Надо отметить, что и тот, кто обходил дом, тоже не спешил, прикрываясь растительностью, как герой-любовник из какой-нибудь шекспировской пьесы. Внимательности у него было больше, чем у меня.
В очередной рад пошевелившись прежде, чем сделать шаг, он высунул голову и посмотрел в окно. Я же рассчитывал, что меня не будет видно – только солнце светило таким образом, что меня освещало полностью.