В этот момент я решил дернуться, потому что поза, в которой меня застали, совсем не располагала к долгому стоянию. Дернуться незаметно, переставив ногу с одной точки на другую – не вышло. Досадно, но ловкости мне по-прежнему не хватало, несмотря аж на две тренировки с Гошей.
– Ах ты, су… – начал бандюк, потянулся за мной.
Пистолет, судя по всему, тут же был забыт. Живой заложник куда ценнее, чем труп неизвестного парня. Свободной рукой меня схватили за плечо, хотя я уже никуда не планировал ни шагать, ни падать, развернули и после долей секунды, когда я мог лицезреть уродливое лицо с шрамом поперек верхней губы, зарядили промеж глаз здоровенным кулаком.
Хрустнул нос, потом затылок разорвался болью. По крайней мере мозги заработали, уверяя меня, что это точно не бандитская пуля, а всего лишь пол, к которому я приложился, н устояв на ногах.
Глаза застилали слезы, в ушах шумело, но все же я попробовал проморгаться – а пока пытался, из рук вырвали оба пистолета, так и не позволив мне выстрелить. Пальцы не захотели слушаться.
А потом меня рывком поставили на ноги, отчего боль в носу стала непонятным образом вращаться. Такое, пожалуй, бывает, когда хомяк в шаре перестает им управлять.
– Еще добавить? – рыкнули у меня перед лицом, тогда как за спиной пальнули несколько раз. Судя по источнику звука – палили в наших.
– Андрей, ты еще жив? – раздался голос Гоши.
– Отвечай! – прошипел бандюк.
– Да! – крикнул я, все так же хрипло, но, по крайней мере, громко.
– Ты там это… – как-то странно проговорил мой напарник. – Держись, давай!
– Чип и Дейл спешат на помощь, – злобно процедил сквозь зубы бандюк, который держал меня обеими руками за плечи. – Что еще им спо…
Может, он и мог стать как раз тем человеком, который все-таки смог пошутить, но так и не договорил. Его глубокое, исконно русское «О» вдруг обратилось звуками блюющего кота.
Затем последовал выстрел, второй, третий. Я вдруг понял, что бандюк заваливается на меня, ускоряя собственным весом, как если бы толстяк на зимней ватрушке прицепился бы сзади.
Это добавилось к жуткому ощущению адски плохого зрения. Минус двадцать или больше – если такое бывает. Мутные пятна перед глазами не исчезали, но топот ног возле меня с последующими возгласами привели меня в чувство довольно быстро:
– Живой!
– Да что с ним сделается.
– Нос только сломали, – я начал распознавать голос Гоши.
Меня во второй раз подняли.
– Ты что-нибудь видишь? – судя по всему, перед глазами мотали ладонью.
– Пятно, – ответил я.
– Помощничек, – охнул Иваныч.
– Платок возьмите, – послышался женский голос.
– Дорогая, что бы мы без тебя сделали…
– Только пусть все сделает сам! – голос сделался строже.
Платок вжали мне в ладонь и потратил несколько минут, убирая с лица не столько слезы, что брызнули сами по себе, когда мне сломали нос, сколько пятна крови. Запах от платка был соответствующий. Я бы ощутил его, если бы сохранил способность нормально дышать.
Но, когда вернулась способность видеть, я с удивлением заметил, что Ирина, жена Виктора Иваныча, сжимает в руках карабин.
– Ого! – прогнусавил я, смутился немного, потому что за четыре дня это происходило уже дважды – ровно столько же это случалось за всю мою жизнь! – а потом добавил: – Спасибо за спасение.
– Спасибо потом говорить будешь, – Гоша протянул мне пистолет. – Нам надо посидеть здесь еще часок. Нельзя бросать Виктора Иваныча, если сюда и правда приедут еще бойцы.
Я обернулся. Здоровяк лежал прямо за моей спиной. Еще двое слегли в коридоре, один за опрокинутым стеллажом с металлическими полками, а другой – прямо за дверью «тахо». Смущало только одно – всех их подстрелили не Гоша и не Виктор Иваныч.
– Заметил руку профессионала, а? – потеребил меня за рукав хозяин дачи. – Вот она, – он прижал к себе супругу покрепче, – вот она, женщина мечты! И готовит, и подстрелит!
В тот момент никакая женщина мечты меня не интересовала. Больше всего хотелось избавиться от ощущения тягучей боли в переносице. Гоша лишь развел руками:
– С собой ничего нет, – сказал он. – Терпи.
– Атаманом будешь, – бодро хлопнул меня по плечу Виктор Иваныч, отчего в переносице боль стала пульсировать еще сильнее.
– А мы… – начал я, но закончить мне не дали:
– Ждем подкрепления, – ответил хозяин дачи. – И своего, и ихнего!
От слова «ихнего» меня передернуло сильнее, чем если бы перед носом положили полуразложившийся труп. Но план озвучили. Кратко, емко.
– Пока ждем, можно поискать чего интересное, – предложил Виктор Иваныч. – Раненым – в тылы! – и посмотрел на меня.
– Угу, – буркнул я, отчасти недовольный тем, что с передовой меня убирали, а с другой стороны – безопаснее изучить содержимое карманов. Чем и занялся. Гоша взялся за «тахо».
За пять минут нашлось оружие, деньги, карты, но никаких документов. Что вполне разумно в подобной ситуации. Виктор Иваныч отфотографировал лица бандюков.
– С самого Афганистана не занимался таким, – вздохнул он. – Знаешь, молодежь, зачем мы это делали?