На спусковой крючок я нажал с такой дурью, что аж палец заболел. Нажал и тут же прыгнул вбок, к стене, пока тот, что был снаружи, стрелял, разбивая стеклопакет вдребезги. И это было мне лишь на руку – в голове родился гениальный и одновременно с этим дурацкий план.
Гениальный, потому что так делали все полководцы: они заходили своим врагам в тыл. Находили для этого дополнительные силы и разбивали противника.
И дурацкий, потому что считать себя силой, способной положить врага, я не мог. Противник снаружи убеждал меня в обратном.
Говорят, что, если ты слышишь выстрел, значит, ты еще жив. Убивающая пуля беззвучна. Шесть раз я услышал свою жизнь перед тем, как стеклопакет начал обрушаться.
С каждым разом стреляли все ближе ко мне, одна из пуль даже в дверь попала, но фактически до меня так и не добрались. Покрывшееся трещинами стекло лишило стрелка возможности увидеть мое расположение. Но зато я знал, где находится он сам.
Вжавшись в стену, я вытянул руку с пистолетом и выстрелил во второй раз. Не попал, но зато заставил стрелка затихнуть. И из куста своего он никуда не денется – кругом нет больше никаких укрытий.
Наугад я выстрелил еще дважды, сужая круг поисков. Очередной выстрел пришелся в цель – ветка шевельнулась, и я машинально спустил курок вновь.
Снаружи звуки прекратились, зато в доме начали палить вновь, причем с обеих сторон, с разных точек. Прислушавшись, я понял, что могу различать звуки выстрелов. Карабин Виктора Иваныча звучал громоподобно. А вот пистолеты нападавших гремели иначе.
Куст я все еще держал под прицелом. Теперь там не шевелился ни один листок.
– Сдавайтесь! – крикнул незнакомый голос.
– Х*й вам! – услышал я Иваныча и снова громыхнул его карабин.
Теперь время терять было нельзя. Я выскользнул, насколько мог бесшумно, через разбитое окно. Из куста торчала рука. Мне бы пройти мимо, но что, если стрелок еще жив?
Пистолет я нацелил примерно в то же место, где должна была располагаться голова, а сам схватился за запястье, сдавливая его пальцами, точно пластилин разминал. Пульса не было.
В другое время можно было бы погоревать, что убийцей сделался – но это же самозащита! Не считается. Зато подобрал второй пистолет, который мне как нельзя кстати будет.
– Сейчас наши еще подъедут и п**да вам! – послышалось из дома.
Совсем уж пошло прозвучало, решил я, но проверил, есть ли патроны в трофейном пистолете. Запас имелся, осторожность все еще была при мне, и я неспешно поднял голову над кустом. В мою сторону не шел никто. Позиционная борьба в доме по-прежнему ни к чему не привела. Ждали «наших».
Я предпочел не дожидаться. Удостоверился, что оба пистолета готовы к бою, вышел из укрытия, пригнулся, уверенный, что кухня все еще за нами, прошел мимо окна, не прячась, но перед разбитый панорамным окном замер.
На самом деле, с момента первого моего выстрела до того, как я оказался позади внедорожника, прошло едва ли больше двух минут. Для меня же время тянулось, как жвачка, растягиваясь в нити неимоверной длины.
Я встал возле пробитого проема, который был заполнен дымом: шипел двигатель автомобиля, на который лился антифриз из сорванных после неудачного удара шлангов.
«Тахо», на котором проломили стену, сегодня стоил больше десятки, а ремонт могли выкатить почти на треть цены, судя по замеченным мной повреждениям. Кто-то очень хорошо платил за Иваныча. Или Гошу. Или даже меня.
Здесь солнце сыграло мне на руку – я оставался незаметным и даже тени моей никто не видел. Я чувствовал себя просто как ниндзя. Если бы только я еще умел считать и понимал, что два стрелка против двух в коридоре, тогда как в машине без труда умещается пятеро, то где-то ходят еще наши враги.
В затылок уперся пистолет. Или что-то похожее. Я вдруг ощутил, как по мышцам ног снова разливается боль.
– Брось! – тычок в затылок должен был поспособствовать правильному выбору. – Живо!
Сколько уже написано на эту тему, сколько историй было написано, снято, показано и пересказано. И герои в сценах, подобных этой, лихо шутили, сыпали шуточками остротами такими, что перец чили багровел от стыда, что не настолько же острый.
Но сколько дней на самом деле было потрачено, чтобы придумать подходящую для ситуации шуточку, я рисковал никогда не узнать. Просто потому, что от страха перестали шевелиться не только извилины, но еще и пальцы.
– Брось, кому говорю! – ствол пистолета прижался к затылку с явным намерением выдавить из меня мозги задолго до того, как спустят курок.
– Не могу, – прохрипел я. Еще и голос сел. Что еще откажет? И почему тогда, в своей квартире, я этого как-то избежал?
– Я чот не понял, – протянул суровый владелец пистолета за моим затылком. – Ты тупой или как?
– Или как, – икнул я.
– Лучше отпусти парня! – грозно крикнул Виктор Иваныч. – Двоих ваших положили, остальных тоже положим!
– Может, для ровного счета, мне его тоже «положить»? – проорал бандит над моим ухом. С математикой у него точно было плохо. Иваныч тоже это заметил, потому что после паузы ответил:
– Не трожь парня!