За пять секунд Гоша вышиб нож из рук самого опасного из троицы, вломил ему ребром ладони по шее так, что тот зашелся кашлем, упал и продолжал хрипеть. Двум невооруженным тоже не повезло.
Одного Гоша достал мощным ударом в солнечное сплетение, махом сложив злодея пополам. Третий успел поднять руки, чтобы сдаться, но схлопотал в висок, замерев сразу же после удара, и упал манекеном на тротуар.
– И с каких это пор ты стал таким знатоком психологии? – спросил я, убирая оружие обратно.
– С тех пор, как ты перестал проверять предохранитель, – недовольно пробурчал Гоша.
– Да ну? Я думал, ты смотришь на этих троих.
– Надо успевать все. А ты еще новичок. Куда тебе, – вздохнул Гоша и выругался: – Протрезвел. Хоть заново начинай. Пошли обратно.
– В бар? – удивился я.
– Больше нигде не продадут.
Мы поплелись обратно. Точнее, я поплелся следом за Гошей.
– Х**ня какая-то, – пробормотал я.
– Последствия могут быть очень приличные у этой твоей х**ни, – ответил напарник. – Стрельни ты хоть разок…
– Так и у драки свидетели могут быть!
– Пьяная драка – это одно. А огнестрел – серьезнее на два порядка! – поучал Гоша.
Я не горевал, что не спустил курок. В меня никто пистолетом не тыкал, а нож в руках едва ли так же серьезен в уличной драке. Не на войне же!
Мы вернулись в бар, заставив рухнуть на пол вместе со стулом среднего мужика, который мало того, что очнуться успел, но еще и накатить – на столе у него стояла только что открытая бутылка какого-то пойла.
В отличие от них, захихикали какие-то девицы-студенточки. Гоша, не обратив на них никакого внимания, ушел к бармену, обменял у него еще пару купюр на две литровых бутылки зашагал к выходу, кивнув мне:
– Нечего здесь больше делать.
Сразу у выхода нас нагнали обе студенточки. Обе невысокие и худенькие, вроде бы как скромно одетые, чтобы «всякие» не приставали. Одна посветлее, другая черноволосая.
– А мы видели, знаем! Вас убить хотели! – затараторили они наперебой.
Я смотрел на обеих, истекая слюной. После драки страсть, как хотелось… Но напарник меня переплюнул. Он посмотрел на обеих, как в моем представлении смотрят на товар на рынке, ухмыльнулся и произнес:
– С нами хотите?
– Д… да! – кивнули обе, причем одна уже пожирала глазами Гошу, а вторая косилась в мою сторону.
– Погнали, – скомандовал он, не спросив моего разрешения.
Впрочем, я и не возражал. Только едва ли наутро он сможет ответить на мои вопросы без пыточной камеры.
Утро не задалось, в отличие от вечера и ночи, которые, как мне казалось, прошли бурно, весело и развратно. Студенточки, которые только на вид были скромными и невинными, оказались теми еще ненасытными львицами.
Чего им в жизни не хватало, стало понятно почти сразу же, мы и налить не успели. И если я предполагал, весьма наивно, что не хватает им смелости, то они сразу же умудрились развеять все мои предубеждения.
С первой минуты обе безбожно полезли к нам в штаны, пропев пару слов о том, что презервативами они и сами запаслись. В итоге кухня стала нашим ипподромом, причем рабочими лошадками оказались все, меняя комбо «верх-низ» так часто, что стол не выдержал, хотя я не считал его хрупким.
Сколько продолжался первый заезд, я так и не засекал, потому что, едва кончив, услышал, что пора пить – подал голос Гоша. Девчонки его стремления поддержали, но разговор не шел. Стопка-другая – и они вновь полезли в штаны.
Стоило бы устыдиться, ведь они были совсем не страшненькими, но приставать первыми нам попросту не позволили!
Вдоволь наскакавшись, они не собирались уходить, устроив через полчаса новый раунд, опустошив при этом целую бутылку. Мы с Гошей вытолкали их почти в пять утра и завалились спать.
Но было похоже, что вместе с девочками мы вытолкали еще и собственный сон. И если Гоша то и дело отрубался, начиная храпеть прямо за столом, я сидел напротив, не держа сна ни в одном глазу.
То и дело я заглядывал в пустой стакан, не имея ни малейшего желания продолжать пить. Мысли в голове были похожи на столичные пробки: две столкнулись и все встало.
Первая касалась слов Гоши. Он явно знал больше, чем мне говорил. И это было не то, чтобы непростительно, но его низкая словоохотливость напрягала. Особенно на данном этапе, когда мне было всего лишь любопытно заниматься делами Ефимыча.
Впрочем, подумал я, уставившись в стол, врал я себе неприкрыто. О каком любопытстве могла быть речь, когда я пытался стащить родовую книгу из музея, а потом застрелил человека на даче у бывшего полицейского? Все же я увяз в этих делах по самые уши.
Я посмотрел на Гошу, который в очередной раз взялся захрапывать на треснувшем столе. Ремонт стола влетит в копеечку, благо финансы имелись. Но возникло непреодолимое желание разбудить здоровяка, чтобы вытрясти из него ответы.
Небо начало светлеть, еще когда девочки не ушли из квартиры. Сейчас темная насыщенность синевой постепенно превращалась в ясную голубизну, а лучи солнца проникали через огромные окна прямо в квартиру, превращая ее в некое подобие теплицы.